Книга Моя по праву, страница 76 – Виктория Волкова

Господи, да я то и дело на них пялилась! Купить, конечно, могла. Стоило только заикнуться Черкасовым. Но честно говоря, никогда их вниманием не злоупотребляла.

— Это тебе. Небольшой подарочек, – порывисто объясняет Ростислав. – Мне еще многое предстоит исправить. Вымолить прощения. Ты же не в чем не виновата.

Ростислав усмехается горько. Видно, что каждое слово ему дается с трудом.

— А это так… Спонтанно получилось, – роняет он поспешно.

Нервничает. Странная ситуация!

— Такие подарки всегда ценные, – брякаю не подумав. И тут же вскинув подбородок, упираюсь взглядом в синие внимательные глаза, пожирающие меня до костей. Отвыкнув от мужского внимания, робко ежусь. Чувствую как по телу бегут мурашки. Мелкие волоски на руках поднимаются дыбом.

— Не виновата? – охаю словно раненая. Отступаю в сторону. И тут же снова оказываюсь в кольце крепких рук.

— Я был в клинике и все узнал, – заявляет Ростислав. В голосе сквозят холодные стальные нотки. А в глазах полыхает ярость.

Обалдело качаю головой. Поступки Градова не всегда объяснимы.

— А чем речь, Слава?

— А ты не знаешь? – лишь на мгновение давит тяжелым взглядом. Будто пытается в который раз убедиться. Вот только в чем?

— Нет, – отрезаю коротко. Резко возвращаю книгу и бегом устремляюсь к выходу.

И застаю Ростислава врасплох. Ноты падают на пол. Но Градов не обращает на них внимания.

— Погоди, – в пол шага догоняет меня. Снова нависает тенью. – Не выходи сама.

В груди давит, как от удара об землю.

— Мне нужно к Саше, – выдаю на автомате главный аргумент.

Задыхаюсь рядом с этим мужчиной. Даже дышать перестаю. А он стоит почти вплотную. И давит. Взглядом. Телом. И запахом.

Тонкие древесные нотки, смешанные с табачным и цитрусовым ароматами, словно на машине времени отправляют меня в Сестрорецк.

Тогда мне казалось, что у нас великая любовь. И семья получится идеальной.

Пальцы Градова медленно скользят по моей щеке. Убирают прочь непослушную прядку за ухо.

— Погоди, – шепчет он. – Наш сын спит.

Усмехнувшись, Ростислав кивает на радио-няню у меня в кармане и добавляет серьезно.

— Я поставил охрану около детской. Проснется, нас позовут.

Меня снова передергивает от казалось бы невинных слов. Но в устах Градова они кажутся кощунством.

Снова рука Ростислава ложится на мою. Снова как маленькую он возвращает меня к дивану.

— Нужно поговорить, – заявляет сурово. И подняв с пола ноты, усаживается рядом. Вертит в руках старую потрепанную книгу. Словно не знает, что предпринять дальше.

— Давай на время отложим старую историю. Толку в ней разбираться. Сейчас важнее найти Лешиного убийцу, – предлагаю я, стараясь свести разговор к минимуму.

— Там без нас обойдутся. Адвоката я тебе вызвал. Сам Морозов приедет. Ему тут недалеко. Пока моих из Москвы дождешься… Поэтому у нас есть время поговорить, – требовательно заявляет Ростислав. Мое мнение ему не требуется.

Он так решил. Точка.

— Я не хочу! – шиплю, стараясь отсесть подальше.

— Придется.

Откинув в сторону творение великого Михаила Ивановича, берет мою ладонь в свои. Медленно и нежно целует пальцы.

— Я сильно накосячил, зайчона, – признается порывисто.

Дрожь пробирает по всему телу. Сердце трепыхается словно лоскут на ветру.

Какие признания, елки-палки! Запоздалые и совершенно бессмысленные.