Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 55 – Виктория Волкова

— Об этом мы позже поговорим, Алента, – выплевывает каждое слово Накосов. – Твоя задача – слушаться меня и исполнять в точности мои указания. А ослушаешься – рядом кто-то сдохнет. Бабища, что отбила тебя вчера, первая в очереди.

— Вы с ума сошли! – лепечу заикаясь. – Зачем я вам? Зачем вы так с людьми?

— Какими еще людьми? – усмехается Каюмыч. – Быдло одно, Алента. Только ты цветочек аленький.

— Вы женатый человек, – напоминаю подходящему все ближе и ближе отморозку.

— Разведусь с Танькой и женюсь на тебе, – пожимает плечами он. Дескать, какие вопросы. И останавливается почти вплотную. – Ты моя, – заявляет тихо. – Я тебя выбрал. Поэтому не рыпайся, девочка.

Проводит большим пальцем по щеке, словно помечая как свою собственность. Больно сжимает грудь. Нависает надо мной, задирая подол юбки.

— Хочешь здесь, давай здесь, – ухмыляется зло. Одной рукой меня держит, а другой расстегивает брюки.

— Пустите! – пытаюсь оттолкнуть.

Но бью как в железную стену.

Крепкие руки подсаживают меня за бедра. Пытаются насадить на восставшую плоть. Брыкаюсь изо всех сил. Реву. Кажется, в ушах стучат барабаны. Но на самом деле в комнате тихо. Открываю рот в безмолвном крике, но наружу не вылетает ни звука.

Все. Я пропала. Стану игрушкой Каюмыча, а потом сгину.

— Не дергайся, сучка, – хватает он меня. Бьет по лицу наотмашь. Ударяюсь головой об стену. В глазах темнеет, да и сил уже не остается. Прикрываю глаза, готовясь к самому худшему. И в этот момент Каюмыча будто волной относит в сторону.

— А я думаю, где ты пропала, – подходит ко мне соседка. – Идти можешь? Давай пойдем. На освидетельствование надо и в милицию.

— Я ее пальцем не тронул, – поднявшись на ноги, потирает голову Накосов. Отступает к двери и предупреждает, не скрывая злости. – Пойдешь в милицию, Алента, пеняй на себя.

— Не пойду, – мотаю головой. – Мне в больницу надо, – еле ворочаю языком. Чувствую, как по ногам струится теплая влага. – Вызовите скорую, – прошу соседку.

— Пойдем отсюда, – обхватывает она меня за плечи. И ведет в соседнюю квартиру к Люсе Свешниковой.

Ребенка я потеряла. А Игорь от меня отказался. Через два дня после госпитализации мой муж пришел в отделение.

— Я с тобой развожусь, Валя, – заявляет он, сохраняя между нами дистанцию. – Каюмычу ты понравилась. Я с ним точно не справлюсь. А на тот свет неохота. Слышала, соседка из второго подъезда погибла? За гаражами кто-то напал. Говорят, тебе помогала… – бурчит он, набычившись.

— Хоть Машку забери с собой, – прошу несмело. Моя жизнь уже и так не стоит ни копейки. Но ребенка-то своего можно спасти!

— А на хер она мне сдалась, Валь? – усмехается криво муж. – Я другую бабу найду. Она мне еще родит. Я вообще хочу в Новороссийск податься. Подальше от тебя, Валь. А то мало ли… Еще огребу от Накоса. Он на тебя сильно запал. И слух прошел по району, кто тебе поможет, тому сразу гроб светит. Любого порешит за тебя. Вот как тебя любит, дорогая женушка, - усмехается глумливо.

— Ты с ума сошел! – только и могу выдохнуть. Молча бреду в палату. Навзничь падаю на постель. И вздрагиваю от резкого «Петрова! К тебе муж пришел».

Игорь вернулся! Одумался! Слава тебе, Господи!

Подскакиваю на кровати, наспех обуваю тапочки, бегу из отделения и спотыкаюсь на полпути. Останавливаюсь как вкопанная. Через стеклянные двери смотрю на Накосова, важно беседующего с заведующим отделением. И медленно, словно на плаху, иду к нему.