Книга Восточная сказка, страница 52 – Виктория Волкова

— Отпусти, - прошу, как только закрываются дверцы кабины.

— Тебе неприятно? – спрашивает Герман.

Тушуюсь, медля с ответом.

— Если я тебе противен, или у тебя кто-то есть…

Лихорадочно мотаю головой, отвечая сразу на оба вопроса. И застываю от ужаса, когда, чуть приподняв мой подбородок, Герман слегка касается губами моих губ.

Вздрагиваю, чувствуя, как по телу разливается жар и в животе стучит. Вот почему я так реагирую на Германа, а на Тихомирова - нет? Он  тоже красивый…Вроде. Но мне не нравится. Слишком развязный.

Пальцы Германа осторожно скользят по моей щеке. И я снова горю от каждого прикосновения и молю об одном: лишь бы Лиманский ни о чем не догадался.

Но он ведет себя так, будто ничего не происходит. Держит меня за руку и выводит из лифта на третьем этаже вместо первого.

— Мы не там вышли, - дергаю его.

— Тут выход на ВИП-парковку, - улыбаясь, поясняет Герман и добавляет с улыбкой. – Не бойся, Алина. Со мной тебя никто не обидит.

«Наверное, все так говорят», - думаю я, еле-еле поспевая за Лиманским. Вернувшись из Питера, мы с Софьей прошлись по магазинам. И там я увидела их: черные замшевые ботильоны на высоком каблуке. И, конечно же, не смогла не надеть их в первый рабочий день. Ноги отваливаются. Но я не чувствую усталости. Ради красоты можно и потерпеть.

— Держись за меня, - предлагает Герман, когда я спотыкаюсь. И по-хозяйски кладет руку на талию.

Пытаюсь отстраниться, но Лиманский держит крепко.

— Не надо, пожалуйста, - бормочу, останавливаясь посреди полутемного коридора, слегка подсвеченного маленькими лампочками, утопленными в потолке. И самой становится смешно от блеющего голоса. – Прости, я не привыкла, - шепчу, боясь обидеть Германа.

— Я не маньяк, - улыбается он, внезапно останавливаясь. Смотрит на меня внимательно. И я чувствую, как утопаю в его глазах. Но тут же одергиваю себя. Нельзя. Ни в коем случае нельзя позволять мужчине вольности до свадьбы. Лиманский не отводит взгляда. Изучает меня, будто новый, никому не известный вид. Может, так оно и есть. Я сама чувствую себя инопланетянкой, что уж говорить о Лиманском, избалованном женским вниманием.

«Сейчас скажет какую-нибудь гадость и засмеет, - думаю, леденея от страха, и чувствую, как поджилки трясутся. – Он решит, что ты с приветом», - хмыкаю про себя. Прекрасно понимаю, что с такими дурочками нормальные люди не связываются. А я… Мне еще нужно привыкнуть к этому городу, другой стране. Забыть навсегда Айрата и Тимура. Научиться доверять людям, особенно мужчинам.

— Ты – девушка? – неожиданно спрашивает Герман, нависая надо мной. Кожей ощущаю его дыхание. Обжигающее и хриплое. Как будто огромный кот поймал маленькую мышку и собирается откусить ей голову. Только сперва поиграет. Чуть-чуть.

— Да, - шепчу чуть слышно. И ужасно боюсь услышать какую-нибудь гадость. Но и выдавать себя за кого-то другого не собираюсь. Рассмеется и уйдет? Значит, не судьба. Не отрываясь, смотрю на Германа. На его лице почти нет эмоций. Или я не могу их прочитать.

— Это хорошо, - улыбается он во весь рот, как будто ему преподнесли самый дорогой подарок. И в его взгляде сквозят такие неимоверные доброта и нежность, каких я сроду не видала у родного отца.

— Алина, - хрипло бросает Лиманский. – Неужели такие девушки существуют? – то ли задает вопрос, то ли ликует он. И подхватив мою ладошку своими лапищами, подносит к губам. Тот жест, который в Европе еще в прошлом веке считался обычной вежливостью, в этом совершенно вышел из моды. И этот поцелуй, целомудренный и неспешный, наполнен уважением и трепетом.