Книга Восточная сказка, страница 43 – Виктория Волкова

Восемнадцать лет не виделись. Узнает ли? Примет? Почему за все эти годы ни разу не приехала к нам в Эргонио? По своей ли воле оставила, или ее запугали? Отец может, я знаю.

От этой встречи я не жду ничего. Ни хорошего, ни плохого. Как по мне, так лучше жить с Софьей. Утром ходить на курсы компьютерной грамотности, куда я записалась с ее легкой руки. Днем - на тренировку йоги. Софья пригласила, а мне понравилось. Отличная возможность выпустить из головы всех демонов. А вечером мы болтаем или смотрим какой-нибудь сериал по интернету. А еще Герман… О нем я пока ничего не говорю Софье. Честно говоря, боюсь.

У них отношения плохие. В чем именно, мне разобраться не удалось. Да и не хотелось. Но после ухода Лиманского Софья назвала его линялым оленем и извинилась, что пригласила к чаю.

— Овцевод хренов, - пробурчала раздраженно. – Принесло на нашу голову. Нужно краны поменять и усилить гидроизоляцию.

— Он чабан? Овец разводит? – удивилась я, а Софья расхохоталась и пояснила, снова срываясь на смех.

— Этот дундук овец водит. Каждый раз новая. Потом через три месяца посылает их подальше. Те, кто хоть немножко с достоинством, уходят молча. Дурочки на лестницах плачут. Вот так возвращаешься домой, а на каждой ступеньке зареванная гламурка. И все от Германа. Он, конечно, когда-то был красивым. А теперь полинял. Вот только повадки остались прежние. Старый пингвин, считающий себя королем джунглей.

В который раз представляю себе Лиманского, важно разгуливающего по джунглям во фраке и  белой манишке. Наклоняю голову, стараясь скрыть улыбку. Особенно прятаться не от кого. Софья идет впереди по лестнице, Стас сзади. А я, оказавшись в полушаге от родной матери, мечтаю о мужчине намного старше меня. Понимаю, что это глупости и защитная реакция организма, но ничего не могу с собой поделать.

Палец Софьи спокойно ложится на кнопку звонка. Черный пятачок основания, красный ноготок, сдавливающий белую пуговку. Шаги за дверью и хриплый голос.

— Кто там?

— Из ЖЭКа по поводу задолженности, - с ходу сообщает Софья. Я смотрю на нее во все глаза. А она лишь весело морщит нос и пожимает плечами.

Даже невооруженным глазом вижу, как Софья нервничает, но старается не выдать своих чувств. Еще и меня умудряется развеселить.

Щелкает замок. Открывается дверь. Вот о чем я думаю? О Софье, Германе… Но только не о матери.

Мои розовые очки разбились месяц назад, и теперь я смотрю на жизнь сквозь линзы цинизма и ехидства. Мне удалось нарастить немножко толстой кожи. Вот только вытравить из души боль из-за предательства близких оказалось невозможным. Я до сих пор реву по ночам и спрашиваю Аллаха, за что он ниспослал мне такую участь. Вспоминаю дом, отца и Нур, какие-то смешные моменты и проделки братьев, наши общие праздники. И никак не могу понять, в какой момент стала для своей семьи парией. Никто не станет бить любимую дочку. Никто не отдаст ее замуж за отвратительного старого родственника, а постарается найти хорошего мужа. Постепенно привыкаю к мысли, что отец меня никогда не любил. Скорее всего, я была для него долгом, обузой. Он тяготился мной, хотя умело скрывал. Чем расплатился с женой за рожденного на стороне ребенка?

На лестничную клетку медленно отползает металлическая серая дверь и из-за нее появляется толстая мордатая баба, завязывающая на ходу тесемки халата.