Книга Генерал, страница 97 – Виктория Волкова

Коробка есть. И это главное. Знакомого прораба напрягу, пусть несколько бригад подгонит. Должны успеть к родам.

— А какая приблизительная дата родов? – перебиваю на полуслове врачицу. Сейчас важная конкретика. Прорабу сроки поставить реальные.

— ПДР. Предполагаемая дата родов, - строго поправляет она, будто лекцию студентам читает. И смотрит на меня с упреком, словно перед ней не генерал сидит, а студент-двоечник. – Давайте посчитаем, - с умным видом смотрит на календарь. – Сейчас срок пять недель, прибавляем еще тридцать пять, - тыкает ручкой в календарь. – Если все пойдет успешно…

— Что? – смотрю напряженно на доктора. – А что не так? Отвечайте…

Тетка тушуется, а Катя глядит на меня растерянно и с укоризной. Дескать, что же ты так грубо с людьми разговариваешь?

Привыкай, птица. Я за тебя любого в бараний рог скручу. И за нашего сына тоже.

Сын! Еще рано загадывать пол ребенка, но я точно знаю. У нас с Катей будет сын. Потом может быть еще и дочек бог даст. Но первенец мой – обязательно мальчик. Продолжатель династии. Военная кость.

Петр Васильевич Ордынцев.

Звучит!

— Все в порядке, - повторят врач, но как-то неуверенно. – Вы понимаете…

— Предисловия можете пропустить, - давлю взглядом. И тетка тушуется окончательно. – Сейчас размеры чуть больше стандартных на таком сроке, - старательно подбирает слова, а потом выпаливает на одном дыхании. – Я бы прогнозировала двойню. Очень похоже. Но каждый случай уникален, - добавляет, переводя взгляд на обомлевшую Катерину.

— Как двойня?

— Рано еще судить, - решительно поднимаюсь я. – Там малыш с фасолину. Ничего не разобрать. Домой приедем. На учет сразу встанешь.

— Конечно, - поджимает губки доктор. И по ее взгляду «плавали – знаем», я понимаю, что она не ошиблась. Такие дотошные вообще не ошибаются.

Двойня, твою мать! Как такое возможно?

Взявшись за руки, мы вместе с Катей выходим на свежий воздух.

— Я в шоке, - шепчет она, садясь в машину.

— Я тоже обалдел, - киваю, обнимая жену. – Ничего, Кать, мы справимся, - сжимаю свободной рукой холодные пальцы.

— Обязательно, - кладет мне голову на плечо Катя. Так и сидим прибалдевшие.

Кравченко ненароком поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Смотрит выразительно. Мотаю башкой, поморщившись.

Погоди, дай подумать!

Но сзади уже кто-то сигналит со всей дури. Вот неймется людям.

— Поехали, Глеб, - командую я. – Надо пообедать где-нибудь и в аэропорт гнать.

— Может, к Михалычу на Центральный? – предлагает услужливо Кравченко.

— Да поехали, - киваю я. – Борща похлебаем. У Михалыча обалденно борщ варят. Это мой однополчанин, Кать. Вот вышел в отставку. Свой ресторан открыл, - объясняю растерянной жене. – Или ты хочешь куда-нибудь в пафосное заведение. «Пушкин», «Живаго»… Что еще там?

— Не хочу, - мотает жена головой и чуть не плачет.

— К Михалычу, Глеб, - роняю коротко. – Кать, да ты чего? – прижав жену к себе, спрашиваю растерянно.

— Как двойня, Васечка? – тихо всхлипывает она.

— Ну как, милая! – вздыхаю я. – Ничего, справимся. Мама моя поможет. Нянек наймешь. Ты же не одна с детьми в поле стоишь, - бурчу недовольно. – Родим. Все рожают и мы родим.

— Тогда тебе , Ордынцев, сам процесс родов поручается, - фыркает как ежик, Катерина и замечает ехидно. – А я в стороне постою.