Книга Только одна ночь. Ошибка прокурора, страница 66 – Виктория Волкова

— Алиса, прекрати молоть чушь, — рявкает Наумов, не в силах остановить племянницу. Видно, что ему неприятно. Но он сам виноват. Зачем вызвал эту девицу?

— Глеб, любимый, а что происходит? — хлопает глазами, полными слез, глупая девица.

— Мне бы тоже хотелось узнать, — раздается от калитки мелодичный женский голос. И во двор входит симпатичная блондинка с роскошной косой. Фигуристая и очень печальная.

— Мамочка! — кидается к ней Кирюха.

«Наумов, ты совсем больной? Зачем жене и любовнице сообщил. Решил проверить, кто больше любит?» — безотчетно таращусь на застывшую посреди двора троицу.

Сердце ухает как ненормальное. Надо уходить отсюда. Меня эти разборки точно не касаются. И ребенку вредно.

— А вот и старшая жена подъехала, — продолжает глумиться Алиса. — Все. Ты попала, Самсонова. Сейчас тебе все патлы выдерут, глаза выцарапают и лещей навешают, — провозглашает она весь список

— Кирюш, пойдем к речке сходим, — предлагаю робко.

— А вы? — вскидывается его мама и смотрит на меня подозрительно.

— Лара. Жена Феликса, — улыбаюсь ей.

— Ну, наконец-то ему хорошая девчонка досталась. А я — Наталья, — обнимает меня и отрезает грустно. — Бывшая жена Глеба.

— Наташ, погоди! — оторопело тянет тот. — Ничего ж не было!

— Как это не было?! — возмущается Самсонова. — Глеб, ты же обещал развестись…

— Пойдем, Кирюш, — увожу ребенка с собой. Оглядываюсь на Алиску, оставшуюся наблюдать за разборками.

И еще раз повторяю мысленно: «Мне там точно делать нечего».

— А если папа и мама разведутся, — всхлипывает ребенок. — Это из-за меня. Я калитку открыл, а там эта тетя приехала.

— Ты ни в чем не виноват, — обнимаю его за плечи. — Будут твои родители жить вместе или нет, ты все равно останешься их сыном. Они так же будут любить тебя…

А сама задумываюсь. Так же? Будут ли? Мой родной отец после развода с матерью счастливо воспитывает чужих детей, а ему на смену пришел отчим со своими порядками.

Пост сдал, пост принял. Противно.

Вот как можно предать жену и ребенка? Кто-то есть ближе кроме них? Инна эта? Не понимаю!

Ежусь, будто от холода. Теплый день, а меня знобит от нервов.

— Вон, гляди, еще ребята! — улыбаюсь через силу, киваю на мальчишек, играющих в футбол на небольшом пляжике. — Иди к ним…

Кирилла долго уговаривать не приходится. Он бежит к детям. А я сажусь на поваленное бревно. Подставляю лицо солнышку и прикрываю глаза.

Хорошо-то как, господи!

От дома доносятся крики. Но я не реагирую. Когда-нибудь угомонятся, а лучше уедут куда подальше.

— О, Лара, вы здесь? — слышится над головой знакомый мужской голос.

Распахиваю глаза и краснею, будто меня застали на месте преступления.

— Здравствуйте, — улыбаюсь Торганову и его беременной жене.

— А что там у вас происходит? Прокурора нашего бьют? — ехидно интересуется Виктор Петрович, а его жена протягивает мне руку.

— Я — Лиза.

— Я — Лара, — киваю я и тут же спохватываюсь. — Там родственники мужа что-то делят…

И сама удивляюсь, как быстро привыкла называть Феликса мужем. К хорошему всегда быстро привыкаешь. Вот только надолго ли?

— Нужно вмешаться, — строго выдыхает Петрович. — У нас район тихий. Слухи пойдут. Нехорошо.

— Иди, — отмахивается его жена и усаживается рядом со мной. — Какой у тебя срок?

Сидим, болтаем. Что-то рассказываем друг другу. Наблюдаем за мальчишками, гоняющими мяч, и кажется, всю жизнь знакомы.