Книга Только одна ночь. Ошибка прокурора, страница 42 – Виктория Волкова

— Сядь, посиди, — технично забирает у меня нож и овощи. — Ты устала…

— А ты — нет? — поднимаю на него глаза.

— А что я? — морщит нос Сарычев. — Тяжелее ручки сегодня ничего не поднимал. Сидел за столом, умничал и чай пил.

— Хорошие должностные обязанности, — подкалываю я машинально.

— Вот именно, — поднимает вверх указательный палец Сарычев. И снова предлагает. — Отдохни, девочка. Я сам все приготовлю. Я привычный.

— А я…

— А ты расскажи мне что-нибудь, — просит Феликс, нарезая помидоры тонкими дольками.

— Что рассказать? — усевшись на мягкий диванчик, шепчу нерешительно. Тотчас же ко мне запрыгивает Фиксик.

— Так, Чапа, мы с тобой, кажется, договаривались, — сердито смотрит на него Феликс.

— Он же чистый, пусть посидит, — глажу запрыгнувшего мне на колени йорка. — Только не называй его, пожалуйста, Чапой. Мне не нравится, — прошу, а на глаза снова наворачиваются слезы.

— Фикс — тоже не вариант, Ларочка, — режет огурцы ровными брусочками Сарычев. — Фикса — это золотая коронка по фене. Нехорошо…

— Тогда как? — вздыхаю я.

— Чапа, — передергивает плечом Феликс. Лихо переворачивает мясо, посыпает чесноком и закрывает сковородку крышкой. — Гриль надо нам забабахать, — вздыхает он. — На веранде поставим.

— Но мне не нравится Чапа, — пропускаю размышления Феликса мимо ушей.

— Давайте проголосуем, — предлагает наглец, усаживаясь рядом со мной на диван. — Кто против?

И я, как дура, поднимаю руку.

— Кто за? — интересуется Феликс. Голосует сам и поднимает собачью лапу. — Один голос против двух, — заявляет торжественно.

— Я против, Феликс, — упираюсь в нахальное лицо рассерженным взглядом.

— У меня есть еще аргумент, — заговорщицки шепчет наглец. И обхватив мой затылок рукой, впивается в губы требовательным, чуть грубоватым поцелуем. Мычу, пытаясь вырваться, стучу по широкому плечу Сарычева. Йорк лает, но Феликс не обращает внимания на мои попытки освободиться из захвата. Лишь покрепче притягивает меня к себе. Переводит дух и снова целует. На этот раз нежно и очень сладко.

А потом кладет руку мне на живот.

— Привет, сынок. Папа рядом.

— Дочка, — выдыхаю, стараясь справиться с возмущением.

— Ты узнавала пол? — приподнимает мой подбородок Феликс. Смотрит изумленно и немного потерянно.

— Не-ет, — блею я. — На следующей неделе надо пойти.

— Вместе пойдем, — кивает Сарычев, будто припечатывает. — Теперь мы все делаем вместе, Лара. Привыкай.

Что значит привыкнуть, если я не хочу?

— Там у нас вроде малина есть, — заявляю, отодвигая от себя пустую тарелку. — Хочешь, сбегаю, насобираю, — предлагаю весело.

Мне с Ларой все весело. Нашлась — отлично! Ребенок будет — зашибись, новости! Собаку в честь меня назвала — вообще обалдеть!

Я готов сидеть и просто на нее смотреть. Мне в кайф. Только когда едва не упала, чуть с ума не сошел.

Хорошая девчонка. Искренняя. Ради нее я вокруг прыгать готов, как пацан. Нервничает немного. Но это пройдет со временем.

— Малина? — поднимает на меня серые глазища. — Я люблю. Очень. Но сейчас темно. Может, завтра?

— Любишь? Тогда пойду нарву, — поднимаюсь решительно. — Ты пока душ прими или постель постели. А я сгоняю.

— Может, тебе посветить? — предлагает она, смущаясь.

— Я сам, — отказываюсь наотрез. — Мне спокойнее, когда ты в безопасности, малыш, — касаюсь губами макушки.