Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 38 – Виктория Волкова

Но у Валдаевых легче в сто раз, безопаснее и зарплата больше. Доработаю до лета как-нибудь… Полгода осталось. Вот только Любови Даниловне врачи предрекают меньше. Может, поэтому вся семья трусится надо мной. Считают, что благодаря мне Любочка ожила.

Хотя не верю я в такую версию. Хороший уход, грамотное лечение — только так можно победить болезнь. А Лена Гусева — не всесильная целительница.

— Пойду постель застелю и вернусь картошку чистить, — открыв дверь, поворачиваюсь к Юлии Петровне.

— Так у себя можешь пожарить, Лен, — смеется она. — А я на почту быстренько смотаюсь и вернусь…

— Хорошо, — со всех ног несусь во флигель с постельным бельем. Снег хрустит под ногами, искрится на солнце, а на душе становится легко и приятно. Уже скоро придет Олег!

Бегом возвращаюсь за картошкой.

Кошусь на часы. Половина первого. Это же Олег скоро придет!

«Жду тебя!» — вернувшись в наш «дом», отправляю сообщение Олегу.

«Я уже вышел из училища. Скоро буду, любимая», — отвечает Олег.

И я на радостях быстренько чищу и режу длинными ломтиками картошку. Кидаю на сковородку в растопленное масло и бегу в спальню заправлять постель. Так и ношусь из комнаты в кухню. Перемешиваю жареху, одеваю наволочки на подушки. Выглядываю в окно. И чуть не пропускаю момент, когда хлопает калитка.

Олег! Любимый мой! Пару секунд любуюсь своим будущим офицером. Статный, красивый. В шинели и в смешной шапке-ушанке. Мажу взглядом по румяным щекам, по небольшому, словно вылепленному носу и выскакиваю за дверь. Лечу к Плехову со всех ног и только на полпути замечаю, как стынут ноги.

Я же в одних носках побежала!

Вот балда!

— Ленка! — подскакивает ко мне Олег. С букетом гвоздичек, с какой-то снедью в пакете. — Ты с ума сошла! Босиком! — рычит со смесью раздражения и счастья. Откинув пакет в сугроб, подхватывает меня на руки. — Ленка моя! — целует замерзшими губами.

— Олежек, любимый! — утыкаюсь носом куда-то в шею. И только сейчас до меня доходит. Пусть я добиралась к Олегу со сложностями. Но оно того стоило. Все не зря!

— Пойдем в дом, — тащит меня на руках Плехов. — Ты простудишься, сумасшедшая, — смеется тихо.

А я таю от счастья в руках любимого. И больше мне ничего не надо. Только Олег. Один-единственный на всю жизнь.

— Ого! Да у нас тут целый дворец! — оглядывается по сторонам Плехов. — Ну Жук! Ну молодец! Я с ним по гроб жизни не рассчитаюсь, — ставит меня на ноги в маленькой прихожей. Торопливо стаскивает шапку и шинель. — А чем это так вкусно пахнет? — ведет носом.

— Я картошки нажарила! — рапортую, обвивая руками могучую шею любимого.

— Как я люблю? — восхищенно тянет он.

— Конечно, — улыбаюсь во все тридцать два. Чмокаю Плехова в нос и бегу на кухню выключать картошку. — Юлия Петровна котлет обещала дать! — кричу оттуда.

— Да не надо. Я рыбы красной купил в магазине и буженину. Сейчас принесу. Я же пакет в во дворе оставил… И нарежу, — выходит из дома и тут же возвращается.

— Где тут руки помыть? — оглядывается он по сторонам. Заходит в выгороженную рядом ванную. Стукается темечком о косяк. — Блин, какие-то карлики строили, — смеется поморщившись.

— Больно? — подскакиваю к Олегу. Глажу по голове. Целую куда попало.

— Когда ты рядом, мне всегда кайфово, — сгребает меня в охапку Плехов. Прижимает к стене, жадно ведет руками по телу, потом по груди. И меня словно током бьет от желания. — Пойдем? — кивает на спальню.