Книга Случайная девочка, страница 87 – Виктория Волкова

Господи! Это же она! Она!

Сердце останавливается от ужасной догадки. И разрывается на куски. Это точно она! Та самая баба, которая с Федей со свадьбы приехала. Только тогда она была в шляпе и в шелковом обтягивающем платье, а с фотки на меня смотрела перепуганная лохматая ворона.

Зачем к ней Федор ездил? Какой еще долг?

От ревности и досады хочется выть в голос. Но нельзя. В реанимации плакать запрещено. Меня заведующий отделением в первый же день предупредил. И здравый смысл вроде подсказывает, что не станет Федор общаться с вульгарной бабенкой. И не поселит свою любовницу на краю всеми забытого Шанска.

Тогда зачем поехал? Какие у него дела с этой Лялей? Ума не приложу.

— Знаешь что? — теряя терпение, обеими руками прижимаю к груди ладонь Анквиста и тараторю порывисто. — Ты поправляйся, любимый. Поправляйся. Тебе силы точно понадобятся. Пока не объяснишь, какого попер к Ляле, никакой свадьбы не будет. А если ты с ней загулял, так и вали к ней! Собирай свои вещи, и чтобы я тебя близко не видела. Мы с Дамиром сами проживем. Слышишь?

О господи! Спохватываюсь поспешно. Откуда я Федора выгоняю? Из его собственного дома? Отличный план.

— Просто если ты на мне женишься, а сам будешь дальше по девкам бегать, ничего у нас с тобой не получится. Я так не смогу, Федя. Я люблю тебя. И Дамирка любит. Зачем ты к этой странной бабе поехал? Так бы расписались в субботу! Все уже готово было. И платье, и зал. А ты? Вот как так можно? — плачу и выговариваю с обидой. Впервые за три дня даю волю чувствам. Будто сердце мое сначала превратилось в камень, а потом треснуло от напряжения. — И Бритников там. Вот и мне теперь кажется, что ты из-за дамочки этой на него наехал. Нет? Ну что ты молчишь? Что молчишь, Федя? Хоть бы глаза открыл. Сказал мне что-нибудь. Вот пока спишь, подумай, — машинально оглаживаю красивые крупные пальцы. Переплетаю их со своими. — А не будет у тебя нормального объяснения, выйду замуж за Дениса. Так и знай! — припечатываю напоследок. — Уеду от тебя по распределению. Во Владивосток уеду. А ты дальше с Лялей этой шарахайся. Слышишь меня? — прижав к себе руку Анквиста, реву белугой.

Ладонь любимого дергается в слабом захвате. Или мне кажется?

— Федечка, открой глазки! — кидаюсь к нему. Тормошу. Целую лицо. — Федя. Федечка мой! Никому тебя не отдам.

— Не отдавай, — вылетает хриплый присвист из обветренных губ. — Не хочу я с Лялей, чижик. С тобой хочу, — слышится родной голос. Анквист открывает глаза. И смотрит на меня. Как же он смотрит!

Осторожно прижимаю к себе дурную Федькину голову. Целую в глаза, в щеки, в нос.

— Мой. Любимый. Никому тебя не отдам! — всхлипываю, обнимая. И снова целую. В шею, в ключицу, в подбородок.

— Я вернулся, Олюшка, — сипло шепчет Анквист. — Я с тобой, чижик…

Вокруг пищит аппаратура. Слышу, как к нам бегут люди.

— Люблю тебя, — только и могу выдохнуть. И отступаю, давая место профессионалам.

— Оль, не уходи, — просит с кровати Федор. Смотрит жалобно и изумленно. Но меня уже оттесняют в сторону врачи и медсестры.

— Потом придешь, — шепчет медсестра Галочка. За прошедшие три дня мы с ней подружились немного.

Но я так и стою статуей в дверном проеме. Ни уйти не могу, ни помочь.

— Не уходи. Пожалуйста, — просит Федор. Морщится, пытаясь отмахнуться от врача.