Книга Белый шум, страница 99 – Виктория Волкова

Влад покосился на собственную трубку, спокойно лежавшую на столе и никаких признаков жизни не подававшую. Потом метнул взгляд на Милкину сумку, валявшуюся у него на столе, и сотовый телефон. Тот снова запиликал. Влад схватил трубку, намереваясь отнести сестре, но на экране высветился обрывок сообщения от Ломакина.

— Людочка, куни тебе понравится. Соглашайся!

— Это неуместно, – вбил Казаринов, подражая сестре и, не удержавшись, приписал от себя: – У тебя язык шершавый!

— Не придумывай, Люда, – тут же пришел ответ. – А лучше возвращайся. Пусть брательник тебя отпустит.

— Ну погоди, товарищ Гоша, – пробурчал Влад, понимая, что настал момент поквитаться за Москву. Он сфотографировал один из Элкиных тестов на телефон сестры и быстро отправил по вацапу картинку Ломакину, подписав нейтрально: «Такие дела!»

А затем, поставив мобильник сестры на беззвучный режим, с чувством выполненного долга вернулся к эскизу с котами и принялся тщательно прорабатывать детали.

Гоша Каземирский не заставил себя ждать. Сначала написал: «Что за хрень?», а когда не получил ответа на сообщение и еще двадцать звонков, прибежал сам.

Он чертыхаясь ворвался в кабинет к Казаринову и прорычал негодуя:

— Где она? Сейчас удушу! Представляется ангелочком, а сама…

— Миша… – охнула Милка, выбегая из кабинета. – Я же обещала подумать… Зачем ты так? – Она всплеснула руками и расплакалась.

— А кто мне прислал фотку с двумя полосками? – сварливо пролаял Ломакин. – Что за разводы, милая?

— Тебе кто-то прислал тест на беременность, Ломакин? – настороженно уточнила Элла. – Сегодня?

— Да, вот смотри, Конькова, – пробурчал Мишка и полез за телефоном.

— Но я ничего не отправляла, – оправдываясь, пролепетала Милка. – Я вообще телефон у Влада на столе бросила. И сумку.

— И пальто, – хмыкнул Казаринов и гордо заявил: – Это я отправил! Там вроде не написано, что тест Милкин. Что это ты так перепугался, Гоша?

— Да я… – проревел Ломакин, а потом, глянув на перепуганную Милочку и возмущенную Элку, расхохотался. – А про шершавый язык тоже ты? – уточнил он, отсмеявшись. Казаринов кивнул.

— А чьи это две полоски? – пробормотал Мишка.

— Мои, Ломакин, – возмутилась Элла.

— Наши, – гордо поправил ее Влад, сграбастав жену в охапку.

— А я придумала фотосессию, – радостно заявила Элла по дороге домой.

— Да ну? – хмыкнул Казаринов добродушно. – Похоже, кто-то отбирает последнюю горбушку хлеба у бедного фотографа.

Он глянул в зеркало заднего вида, подмечая, как следом несется Крузак Ломакина, и улыбнулся жене. Элла расхохоталась и огладила его по бедру.

— Наговариваете на себя, Владислав Алексеевич, – отмахнулась она. И когда машина замерла на светофоре, подставила губы для поцелуя. Чмокнув жену, Влад свернул на развилке в Тарнаус.

— Я просто сгораю от нетерпения, – хрипло признался он Элле.

— Узнать про фотосессию? – невинно уточнила она.

— От желания, мадам, – пробурчал он. – Мне бы тебя раздеть и предаться разврату…

— С беременной женой? – хихикнула она.

— Так это же самый смак, – со знанием дела заметил Казаринов и притворно вздохнул. – И зачем мы только гостей позвали?

— Цесаркиных ты сам еще неделю назад на шашлыки пригласил, а Ломакин с твоей сестрой – для комплекта.

— И племянники в нагрузку, – кивнул Влад. – Ты хоть представляешь, что сейчас дома начнется?