Книга Белый шум, страница 95 – Виктория Волкова

Она задумчиво глянула в окно на мелькавшие мимо деревья и поморщившись бросила:

— Кстати, ты нашел этого Леонида, которого Кристиночка боялась?

— А зачем, мам? – осведомился Влад. – Он ее не убивал. Это точно. Вина Микешиной давно доказана. Лиза не выдержала постоянных угроз Кристины. Та требовала от нее денег. Еще и еще. Может, врет Микешина. И они с твоей дочерью что-то не поделили. Правды никто не узнает. Но теперь мадам Антициклон поедет лес валить.

— Меня не интересует эта тварь! – выкрикнула мать. – Кристиночка жила в постоянном страхе. А ты так и не удосужился найти третировавшего человека ее! Может, это он принуждал к шантажу. Ты об этом подумал?

— Да ну? – вскинул бровь Казаринов. – Твоя дочь сама прекрасно справлялась. Боялась она кого-то, подумаешь! При той жизни, что Криска вела, это обычное дело. Я думал сначала на Нестерчука. Это дядька, у которого она участок купила в Тарнаусе. Леонид Иванович. Так он умер давно. То есть записи сестры гораздо позже, чем этот старпер ласты склеил.

— Не говори так, – охнула мать. – Ты ничего не знаешь!

— А ну-ка, просвети, – хмыкнул Влад, заезжая во двор. А про себя подумал: «Похоже, Мила права, кроме своих объективов я ничего не замечал».

Пока он возился в отцовской мастерской, мать накрыла стол к чаю.

— Леонид Иванович Нестерчук – отец Кристины, – отрезала она. – Моя последняя любовь!

— Вот так номер, чтоб я помер, – опешил Влад. – Хорошо, что я есть не начал, а то бы стошнило! А папа знал?

— Нет, конечно, – прошипела мать. – Он только работой и стройкой интересовался. Этот дом, чтоб ему…

— Дом могу у тебя выкупить, – осторожно заметил Казаринов.

— Я и так тебе его отдам. Только ты перепиши квартиру на Миусской на Милочку, – деловито заметила мать.

— А ты? – недоверчиво осведомился он. – Ты где жить собираешься?

— Продам Ленин участок, куплю себе однокомнатную квартиру в центре. А зал планирую сдавать, чтобы на жизнь хватало и на путешествия.

— Разумно, – похвалил Влад. – Мне бы хотелось тут жить, но нужно посоветоваться с женой.

— Подкаблучник, – прошелестела одними губами мать, думая, что он не услышит.

— Я поехал, – заявил Влад, резко поднявшись.

— Ты не поел, – растерялась она, указывая на нетронутый кусок пирога и полную чашку чая.

— Тебе с твоим языком другие враги без надобности, – раздраженно бросил он, направляясь к двери. – Когда научишься уважать меня и мою семью, дай знать!

Влад выскочил из отчего дома, как черт из табакерки. Запрыгнув в машину, рванул прочь. Куда-нибудь подальше и побыстрее. Если честно, не терпелось встать под душ или лучше нырнуть в реку, смыть с себя прилипшую грязь и бесчестье.

«Что же вы за люди такие? – мысленно изумился Казаринов, яростно вжимая в пол педаль газа. И через пару минут в изумлении уставился на бульвар, идущий вдоль набережной. – Как меня сюда занесло?» – поморщился он, осознавая, что офис-то находится в совершенно другой стороне. Но, с трудом найдя свободное место на парковке, вышел из Крузака и на негнущихся ногах побрел к реке. Остановился у парапета и, облокотившись на него, задумался. Так и стоял, пока не понял, что коченеют ноги. Кожаные мокасины не предназначены для долгих прогулок в начале марта.

Влад потоптался на месте, не собираясь уходить и хмуро наблюдая, как серая грязная вода, гонимая легким ветерком, несется быстрым потоком. Казаринов вглядывался в свинцовые волны, прекрасно понимая, что в голове творится то же самое.