Книга Блонди и Медведь, страница 74 – Виктория Волкова

— Пойдем в тачку, ты замерзла, – решает на ходу Захар и увлекает меня вниз. Бережно сводит по ступенькам к вездеходу. Помогает забраться внутрь. Достает термос с чаем и бутерброды. Наливает темную, пахнущую травами жидкость в маленькие чашечки. Выдает мне хлеб с толстым ломтем докторской колбасы и рассказывает, прихлебывая из своей чашки.

— Наши отцы были по профессии геологами. Вместе где-то бывали в экспедициях. А потом решили свой бизнес замутить. Построили гостиницу в тихом месте, и встал вопрос, как сюда загнать отдыхающих. Поначалу им казалось, что народ так сломя голову рванет в лес по грибы. А на деле получилось иначе. Те, кому интересны грибы, не останавливаются в дорогих отелях. Другой сегмент рынка, так сказать. Нет, гости были. Приезжали парочки на ночь потусить. Отель становился похож на бордель. Ситуация двигалась к банкротству. Нужна была замануха для состоятельных и солидных граждан. Самым простым оказалось вырыть карьер. Сделали его специально в форме сердца. Ну, для романтизму.

— И он наполнился водой? – бурчу я с набитым ртом. – Повезло.

— Ну как повезло, – убирает прилипшую к губе крошку Захар. – Они же были геологами. Знали, где текут подводные речушки. Понимали, как их направить в нужном направлении. Сделали расчеты. Вырыли котлован. Кое-где, наоборот, забили сваи, перекрыв русло. И вода пошла в хату… то есть в котлован. Наши папаши уже потирали руки, когда случилось две беды.

— Какие? – слушаю, открыв рот.

— Твой отец проиграл свою долю в карты. Мой выкупил. Потом Фалькон-старший попал на скамью подсудимых. Потап наш ему помогал. Но денег на адвокатов уходило немерено. Фалькон предложил, а отец согласился выкупить. Так «Три медведя» стали собственностью семьи и семейным отелем. Только озеро до сих пор числится как карьер и является собственностью простого товарищества и спорной собственностью.

— Понятно, – вздыхаю я, допивая чай. Захар снова наполняет наши кружки и продолжает. – Так долго продолжаться не могло. Были расходы по содержанию. Надо было оформить все документально. Надо было давать рекламу с озером и привлекать туристов. Твой отец отошел от дел, Фалькон требовал еще какую-то мифическую долю и норовил забрать озеро себе. И тогда твой отец придумал план, – улыбается мне Беров. – Он же был игрок по жизни!

— И что же он придумал? – выдыхаю изумленно и давлюсь чаем.

— Осторожнее, – стучит мне по спине Захар и решает категорично. – Едем домой, Блонди. Уже смеркается. Дорогой расскажу!

Двигатель гудит, как сумасшедший.

— Что-то опять наш космический дилижанс забарахлил, – жалуется сквозь гул Захар. – Держись, Блонди. Ехать будем по-пацански. Стопов-поворотов нет.

— Зачем? – вскидываюсь в ужасе. – Мы же сюда нормально добрались. И поговорить хотели.

— Потом… Будет время… – отрывисто роняет Захар, разгоняя припадочную машину. – Сейчас главное – до дома добраться. Если этот тарантас сломается, нас только вертолетом смогут вытащить. А это только утром. Никто в поля по пояс в снегу не попрется. Очень опасно, – выговаривает он, прибавляя газку.

Хватаюсь обеими руками за широкую ручку, прикрученную к передней панели, и молчу, вглядываясь в дорогу. Да и нет ее как таковой.

Нелепая машина Захара прет через поля, прямо по снегу, словно лыжню протаптывает на поверхности. Но и вглубь не проваливается. Скользит.