Книга Двойня в подарок-2. Семья, страница 67 – Виктория Волкова

Тихонько сижу в дальнем углу. Листаю в телефоне Лерины и детские фотки. Должен психовать. Но даже не нервничаю.

Солдат спит, служба идет. Так и у меня. Отъехал к губернатору. Не беспокоить.

Мимо снуют красивые девочки на каблучках и солидные мужики. Косятся на меня недоверчиво. Кое-кто из знакомых, не считав сигнал «опасно для жизни!» подходит поздороваться. Но основная масса старается отвести глаза и проскочить мимо, будто у меня выявили холеру, ВИЧ и лихорадку эбола.

Но меня этот игнор не трогает.

За много лет практики меня с кем только судьба не сводила. И обижались на меня многие, и даже убить грозились. А ничего… Жив, здоров и невредим!

Через час с небольшим встаю, желая размять ноги. Секретари и помощники смотрят на меня с ужасом.

Ну извините, ребята! Физиологические потребности!

— В конце коридора, — еле-еле шелестит губами самая догадливая из секретарей.

— Спасибо, — киваю я спокойно.

— И сразу назад, — несется вслед глупая команда.

— Прибегу при первой возможности, — роняю я, не поворачиваясь.

А сам, выйдя за дверь, медленно бреду по коридору, устланному мягким ковром. Лениво оглядываю таблички на дверях. За каждой из них в уютном кабинете сидит человек и не покладая рук трудится во благо области.

Один я тут прохлаждаюсь. Да еще с криминалом связан. Скотина!

Глаз цепляет знакомую фамилию, выгравированную на позолоченном металле.

Литвин Георгий Степанович.

Очень интересно!

Кажется, незабвенный Паша хвастался великими связями.

«У тебя кто-нибудь в области есть?» — пишу я на ходу.

«Ага! Дядька родной. Нужно помочь?»

«Навряд ли он справится», — печатаю в ответ. И даже сам не знаю, для чего затеял этот дурацкий разговор.

«Обижаешь, — приходит грустная мордочка. — Он же у меня мастодонт перестройки. Еще по молодости попал на руководящую работу. Ни одна зараза сдвинуть не может. Что надо, скажи. Он с губером порешает. Это его человек».

Нормальный поворот, блин!

Вломившись в сортир, запираюсь в кабинке. И быстро печатаю сообщение. Я, конечно, не люблю обращаться к клиентам за помощью. Но сейчас все средства хороши.

— А зачем она к тебе вообще в администрацию припиралась? — задает вполне резонный вопрос Паша Литвин.

Хороший вопрос! Вот только у меня на него даже легенды нет, а правдоподобного объяснения тем более.

— Так Анна Дашино дело вела. А я спонсировал, — ляпаю я первое, что приходит в голову. — Там у нее расходы были, которые ты в суде отказался оплачивать. Пришлось мне.

И сам себе готов отвесить затрещину. Это же надо быть таким дураком! Нашел причину, блин!

Признался в помощи оппоненту. Ну молодца, Тимофей Сергеевич! Последние мозги растерял.

В трубке слышится сопение, затем глубокий вздох. Видимо, Литвин соображает, как далеко меня послать с дурацкими просьбами. Но он неожиданно выдает:

— Благое дело сделали, Фей! Я тебе по гроб жизни обязан. Все затраты возмещу. Присылай смету. И дядьке сейчас позвоню. А то взяли моду хороших людей гнобить, функционеры хреновы.

— Мне бы узнать, кто заказчик, — тяну я осторожно.

— Я по своим конам пробью, не боись, — отрезает Павлентий и весело огрызается в трубку: — Жди, Фей. Все пучком.

Вернувшись обратно в приемную, я не сразу понимаю, как меняется атмосфера. Девчонки начинают улыбаться и даже предлагают чаю. А строгий помощник, вернувшись от шефа, извиняется за долгое ожидание.