Книга Двойня в подарок-2. Семья, страница 24 – Виктория Волкова

— Ты чего здесь? — бурчит он недовольно.

11

Лера

— Ничего! — роняю впопыхах. Вылетаю из баньки, будто за мной черти гонятся. И вбежав в кухню, застываю на месте.

Что теперь делать? Что?

Выбор не велик.

Терпеть мужнины гульки и жить в достатке? Или собрать немногочисленные пожитки и свалить?

В груди закипает злость. Пальцы сами сжимаются в кулаки. Как ты мог, Тима?

— Лер, — раздается сзади настороженный голос Столетова. — Ты чего такая?

— Ничего. Я же сказала… — огрызаюсь на ходу. Тоже мне надсмотрщик выискался!

Как фурия взлетаю в детскую. Только метлы не хватает!

И увидев дочек на развивающих ковриках, выдыхаю. Тренькает незамысловатая детская песенка, звенят погремушки. И на душе сразу становится легче. Только где-то на сердце давит камень. Больно. Очень.

— Можно, я сегодня раньше уйду? — просит Надя и поясняет поспешно. — Витя меня в ресторан пригласил.

— Свидание? — улыбаюсь через силу.

— Ой, от Торганова дождешься! — весело отмахивается Надежда. По лицу лишь на секунду пробегает обидная гримаска.

Видимо, наш Виктор Петрович не спешит жениться. Завидный жених Шанска номер два. Тот еще красавчик!

— Да у него коллеги с женами приезжают. Вот и просит составить компанию.

— А ты?

— Ну хоть вместе время провести. Он же вечно занят. Как твой Морозов!

"У этого на все время найдется! — сердце затопляет неведомая доселе ярость. Тяну губы в улыбке, стараясь не выдать себя. Боюсь разреветься. Выдать свою боль, затопляющую душу и убивающую кровяные тельца.

— Ага! — усмехаюсь недобро. — Один Столетов — вольный художник.

— Ну не скажи, — встает с коврика Надя. — Дан у нас герой. Когда участковым работал, многим помог. А потом с начальством поругался и даже из города уехал.

— Бывает, — передергиваю плечами.

Ложусь на ковре рядом с дочками. Будто слепая наощупь веду ладонью по вышитым на коврике зверушкам.

Пальцы натыкаются на выпуклую фигуру на толстых ногах и с хоботом. Слон. А дальше пушистое облако на тонких ножках. Овечка.

Дочки весело сучат ножками, словно бегут куда-то. Потом переворачиваются как по команде. И подняв головки, взирают на нас с Надеждой с любопытством.

Смешные! Любимые!

— Я с вами, мои хорошие, — шепчу, укладывая руку под голову.

— Со дня на день поползут, — радостно сообщает Надежда. — Вот тогда точно начнется веселье.

— Мы с Тимой решили загородку перед лестницей поставить. Есть такие модели с калиткой…

Осекаюсь на полуслове. Ну какие "мы с Тимой"?

Морозов, сволочь, что же ты наделал?

— Все. Убежала, — машет от двери Надежда.

— Пока-пока, — роняю на автомате.

Аленка снова переворачивается на спинку. Крепенькой ручкой дотягивается до самой ближней игрушки. Дергает ее. Маленькая обезьянка подпрыгивает, приводя в движение остальные игрушки. Дергает хилыми ножками котик. Трепыхаются птички. Старшая дочка смеется радостно. А ее младшая сестричка смотрит с интересом.

— А теперь ты, доченька, — перевешиваю чуть ниже по дуге собачку. Анечка смотрит на меня внимательно. Затем повторяет за сестрой каждое движение.

"Какие же они разные! — размышляю, наблюдая за дочками. — Нужно Тиме вечером рассказать…

Обрываю себя. Как же! Тиме!

Больно ему интересно!

И неожиданно ловлю себя на простой до безобразия мысли.

Пока мы живем под одной крышей, все наши отношения сведутся к быту и детям.