Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 28 – Виктория Волкова

— Ты не поняла, — мотаю головой и снова прижимаю девчонку к себе.

Честно говоря, мне все равно. Родственники Нины Зориной меня не касаются. Особенно умершие. Другое дело — Муниса. Я создам ей новую биографию и заставлю забыть старую.

— У меня был и всегда будет один отец, Рашид. И я от него не отрекусь никогда.

— Нина Зорина не отречется, — лениво размыкаю объятия. Поднимаюсь с постели, хожу из угла в угол, пытаясь подыскать нужные слова. — А вот для моей Мунисы нужна защита. Я не хочу, чтобы потом твое имя полоскали в прессе. Им только дай. Ни слава, ни власть не помогут. Наоборот, сделают только хуже. Поэтому я хочу подстраховаться заранее. Скоро ты понесешь, Муниса. И ты, и наш ребенок должны быть в абсолютной безопасности. Я не желаю, чтобы на тебя легла тень безродной замухрышки…

— А я и есть такая, — усевшись на постели, бросает она с горечью. И тут же гордо задирает нос.

Настырная и совершенно невозможная. Передергивает голыми плечами. Поправляет на груди простынь, которую так и хочется сорвать. И заявляет, совсем забыв, с кем разговаривает.

— У меня нет в роду князей и графов. Даже дворян нет. Я из рабочих, Рашид. Одна моя бабушка на заводе работала, а другая — полы мыла в магазине, — подрывается она с места, прижимая к себе волочащуюся по полу тряпку.

Яростно закутывается в синий шелк и смотрит на меня с осуждением.

— Видимо, в России работают социальные лифты, — любуюсь домашней фурией.

— Ты даже не представляешь, как они работают. Со скоростью света. Бац — и ты уже не простой выпускник ВУЗа, а управляющий банком. А не успел моргнуть — и все. В лучшем случае — бомж, а в худшем — тебе поют «Со святыми упокой». Понимаешь?

— Не совсем, — окидываю девчонку строгим взглядом. — Мне плевать, как было в России. Я тебе скажу, как будет здесь, — припечатываю на месте. — Один мой родственник помирает. И я хочу предложить ему сделку. Он признает тебя своей внебрачной дочерью. Скажем, от какой-нибудь женщины из Восточной Европы. А я взамен оплачу его лечение и сделаю его уход к праотцам безболезненным. Ты пару раз навестишь его в больнице. Департамент гражданских регистраций выпишет тебе паспорт. А местные газеты опубликуют статью о воссоединении семьи.

— А как это коррелируется с моим возвращением домой? — набравшись наглости, спрашивает Муниса.

— Никак. Никакого возвращения не будет, — бросаю раздраженно.

— Ты не оставляешь мне выбора, — всхлипывает Муниса.

А мне хочется взвыть от досады. Вот на что надеется эта женщина? Я хоть раз обещал вернуть ее домой? Хоть один раз было такое?

— Будет, как я сказал. Или останешься без имени и документов. Тебе решать, дорогая, — давлю взглядом и выхожу из покоев.

Еду в больницу к Абдулу. И прекрасно понимаю простой факт. Моего старого родственника уговорить можно. А вот с Мунисой мне придется проявить волю.

Даже думать не желаю о предложении Рашида. Хорошенькое дело — переписать мне биографию. Найти какого-то странного мужика и выдать его за моего отца. А матерью кого назначит?

Нет! Так дело не пойдет. Рашид заигрался, и я точно не поддамся на его дурацкие инсинуации. Свернувшись клубком, лежу на кровати. И не знаю, как быть. Нужно с ним поговорить. Но он через Акима передал, что очень занят и не сможет сегодня прийти.