Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 142 – Виктория Волкова

— Ирке не скажу. Но Степан знает. И Муниса наша. Ну как без нее, пап? — усмехается хмуро сын. Выезжает в левый ряд и едет со скоростью пешехода.

— Когда ты ей успел позвонить? — хватаю губами воздух.

— Это она мне звонила. Сразу спросила, что с отцом. Говорит, ты ей приснился нехорошо.

— Ведьма, — улыбаясь, закрываю глаза. Лечу куда-то по яркому коридору. Обгоняю каких-то людей, топчущихся в сторонке. И несусь, словно боюсь не успеть.

— Николка, солнышко, — доносится откуда-то сбоку бабушкин голос. — Ты куда это собрался? Рано тебе еще!

И внутри все обрывается, как будто в грудину бьют во время спарринга. Один удар, второй. Прихожу в себя под писк аппаратуры в реанимации.

— Ну слава Богу, вернулись! — улыбается мне строгая доктор в зеленом костюме.

— Где я? — шепчу онемевшими губами.

— Кардиологический центр профессора Тумановой, — заявляет доктор и щупает пульс. — Катя, Вера, бета-адреноблокатор надо прокапать, — велит щупленьким сестричкам.

Иголка втыкается в вену, глаза сами собой закрываются. И я опять улетаю. Только недалеко. Иду по горной дорожке. Рядом Нина.

— А почему Дракон? — спрашивает она меня. Наивная чистая девочка. Даже не думал, что судьба на такой подарок расщедрится.

Мне бы не упустить ее, не вспугнуть. Вот я и болтаю всякую чушь, на ходу придумываю версию про рисунки на лекциях. А надо было сразу правду сказать. Ушла бы? Испугалась бы? Я бы добился ее. А так… Сам заложил бомбу замедленного действия.

— Нина, — зову жену. Хочу схватить за руку. Но она убегает. Под ногами взбрызгивают мелкие круглые камушки — осыпь. — Постой! Подожди! Нина! Ниночка! — кричу в отчаянии. Мечусь в бреду. И сквозь забытье чувствую, как меня кто-то гладит по щеке. Ладонь теплая. Очень знакомая.

Неужели Нина?

Продираю глаза и обалдело смотрю на Аллу, нашу бывшую соседку по лестничной площадке.

— Тихо. Тихо, Николай Иванович, — шепчет она. Берет мою ладонь в свои. Вытирает салфеткой мокрый от холодного пота лоб. Садится рядом на стульчик.

— Алла, вы-то как тут оказались? — еле-еле шевелю губами в приятном изумлении. Хорошая женщина. Всегда по-доброму к нашей семье относилась. С уважением. Иришке моей от нее модные шмотки перепадали по вменяемой цене. Но чтобы выхаживать больного соседа? Это слишком! Странная получается ситуация.

— Вам нужен уход и охрана, — улыбается мне Алла. В карих добродушных глазах считываю настороженность и заботу. Черные с сединой волосы уложены в идеальную строгую дульку. Но Алла на автомате поправляет их. Нервничает немного.

— Хотите воды? — подхватывается с места. Подает мне кружку.

Странно, но при всей абсурдности ситуации я не чувствую к ней враждебности. Хороший человек Аллочка. Борька, наверное, попросил, а она согласилась.

Но дальше думать не могу от усталости. Мне бы поспать. Немного. Всего часок.

В палату входит медсестра с капельницей. В руку снова вонзается игла, заставляя меня прикрыть глаза.

Больше всего на свете хочу вернуться обратно в горы. Идти по тропе с Ниной, как сорок лет назад. Болтать и надеяться на лучшее. Ну а как же иначе! Весь мир тогда был перед нами. Казалось, с любой бедой справлюсь. А на деле вышло наоборот.

— Нина моя, прости, — бормочу себе под нос.

Слышу, как Алла хлопочет по палате. О чем-то тихо просит медсестру. А потом выходит в санузел. Говорит по телефону. Заслышав арабский, дергаюсь инстинктивно. Его ни с каким другим языком не спутаешь.