Книга Нина. Ожог сердца, страница 84 – Виктория Волкова

— А вот Маня… Неплохой вариант… Ей, как и мне, светиться точно ни к чему, — ухмыляюсь, наблюдая за Гусятниковой, вышедшей на крыльцо. Ловлю растерянный взгляд и моргаю фарами. Типа, здесь я. Иди сюда, лахудра. И на лету считываю как она выдыхает.

Испугалась, что уеду и ее брошу.

Положив руки на руль, жду, когда самопровозглашенная королева минета поговорит с коллегами и дойдет до машины.

— Хорошо, уговорила, — продолжая наш разговор, усмехаюсь криво. — Проводим Беляева в преисподнюю и решим, когда и где? Лады? — пристраиваюсь сразу за катафалком.

— Конечно, Колечка, — с легкостью соглашается Маня. Словно примерная ученица, складывает руки на коленках. — Ты командуй, а я всегда под тебя подстроюсь. Все что захочешь сделаю… А ты на главном сосредоточься. Ниночку нашу ищи. Я каждую ночь за нее молюсь. Верю, что вернется она обязательно. Люди же бесследно не пропадают, — утирает слезы Гусятникова и истово крестится на купола.

— Спасибо тебе, — в порыве чувств пожимаю холодную руку.

— Да ладно, Коль, свои люди, — вздыхает Маня и кладет руку мне на ширинку. А там уже член радостно откликается. Из штанов выскочить норовит. И губы в предвкушении растягиваются в невольной улыбке.

Мне бы сбросить Манину руку. Послать подальше. Умом понимаю, что Нину никто не заменит. Но и трахаться хочется. Просто впердолить кому-нибудь без всяких затей.

Сосредотачиваю все внимание на сигнальных огнях черного траурного мерса и на Маниных пальцах, легко и умело сжимающих мой болт.

Яйца тянет от стальной тяжести. А в голове тренькает предательский голосок.

Никто. Ничего. Не узнает.

— Ну, посмотрим, какая ты Марья-искусница, — цежу неохотно. И все похороны представляю, как красные Манины губы обхватывают мой ствол, как елозят вверх-вниз.

— Ну что, ты готов? — смеется она, как только мы садимся в машину. — Если да, то сворачивай направо. Там площадка бесхозная. Никто не ходит…

— Как скажешь, королева минета, — пожимаю плечами. И припарковав тачку в указанном месте, несильно откидываю назад сиденье. Кладу затылок на подголовник и закрываю глаза. — Дальше сама, — бурчу себе под нос.

Чувствую, как тонкие отманикюренные пальчики расстегивают змейку, достают член из штанов. И схожу с ума, когда Манины губы накрывают и без того напряженную ноющую головку. Медленно с легким нажимом скользят по стволу, вбирая его в себя. Маня легонько сжимает яйца, доводя меня до состояния животного восторга. Забываю дышать от новых эмоций. Только успеваю вцепиться пальцами в рыжие волосы и выдавить из себя.

— Не останавливайся. Продолжай! Давай, детка, работай, — задаю темп движения. И заслышав хруст веток, дергаюсь. Чуть приоткрываю глаза.

Сука! Кто там еще, твою мать?

И выдыхаю с облегчением. Какой-то бомжара грязный тащится мимо. Старательно обходит мою тачку по дальней траектории. Приглядываюсь из-под полузакрытых век. В старой заляпанной куртке, сверху плащ из клеенки, на голове шапка, больше похожая на гнездо. Таких опустившихся чмошников полно на кладбище. Ищут еду, крадут цветы с могилок и продают их старухам у входа за копейки, вымогают деньги у доверчивых граждан. Этот такой же. Точно не при делах.

Закрыв глаза, снова расслабляюсь от умелых Маниных ласк. Не позволяя соскочить, зажимаю ее голову в момент разрядки.