Книга Одна из двух, страница 88 – Виктория Волкова

Жена внимательно выслушала меня и, фыркнув, удалилась, так ничего и не сказав.

За ней следом выбежали Лейя и куланги. Куда отправилась вся эта процессия, я не знал, но сразу понял, что совершил ошибку.

— Лей… — предупредил Мойн.

— С чего это ты вздумал, что настало время расстроить жену? — Бабка посмотрела на меня с укоризной и тоже покинула нас. Я готов был бежать следом за Цитой. Умолять, валяться в ногах.

— Беги за женой! — приказал старый Мойн, но я воспротивился, чтобы самому себе не казаться тряпкой.

— Нет, я ничем ее не обидел. Она сама знает, что сочиняет небылицы. И еще. В заточении стины не нашлось, и моя жена использовала запасы трезов. И, поверь мне, Цита мастерски умеет стряпать трезарианские блюда. Она готовила себе какую-то замысловатую пищу, даже ни разу не порезалась и не обожглась.

— Дааа … — Мойн потер затекшую шею. — Это аргумент. Насколько я помню, Отто Шраю всегда приносили еду на подносе. А сенатор и его семья у трезов стоят повыше плененного генерала.

— Мне все равно, кто ее родители. Я прямо заявил ей об этом. Но и постоянно слушать ее фантазии не желаю…

Не успел я договорить, как в кабинет ворвалась Нулза.

— Ну что, доволен? — гневно крикнула моя сестра, притопнув ногой. — У Циты начались преждевременные роды. Это ты виноват!

Я кинулся в спальню, где на кровати моя жена извивалась от боли. Упал перед ней на колени.

— Прости меня, — только и успел вымолвить.

— Убирайся прочь, Лей, — велела мне Дарра. — Сейчас не до тебя! Ребенок лежит неправильно. Мне нужно развернуть его.

Цита меня не замечала, сосредоточившись на новом приступ боли.

— Я никуда не уйду, Дарра! И не смей мне приказывать. — Зловещий шепот заставил содрогнуться даже меня.

— Тогда не путайся под ногами, — смилостивилась бабка. — И попробуй отвлечь жену от боли. Я послала за листьями ммонге. Сейчас уменьшим ее страдания.

Я уселся на пол рядом с кроватью, взяв тонкую ладонь. Мне было невдомек, что говорить и делать в такой ситуации. Ренца всегда уходила в термы, и оттуда мне приносили красивого розового младенца. Но в этот раз я твердо решил не оставлять жену. Тихонько я начал напевать. Строки сами пришли на ум:

Любовь не погибает сквозь года.

И ты паришь, как будто в небе птица,

И от любви душа так молода,

И сердце к сердцу радостно стремится.

Цита, превозмогая боль, удивленно глянула на меня. А я продолжал:

Любовь, как сон, как ласка, как полынь.

Она таит и радость и напасти.

Ее опустишь, будешь ты один.

Понять не сможешь, что такое счастье!

Жена перестала стонать и прислушалась к моим песнопениям. Дарра, воспользовавшись моментом, быстро разложила по животу листья ммонге, облегчающие процесс родов. Присоски плавно вошли в плоть, жена лишь слегка поморщилась. А я, чтобы отвлечь ее от боли, уже напевал дальше:

О слово величавое «любовь!»,

С тобою жить приятней, веселее.

Слова признаний будоражат кровь,

И ласки вдруг становятся смелее.

Больше ничего на ум не шло, и я заново начал свою песню. Цита смотрела на меня, зачарованно улыбаясь. Когда же послышался тонкий плач моего младшего сына, жена словно очнулась:

— Как? Уже?

По обычаям княжества Дарра положила ей на грудь младенца, блестящего от сока ммонге, которым его сразу обтерли.

— О, Наягна, я все пропустила! Лей, это ты меня отвлек! — воскликнула Цита и расплакалась. Слезы катились по щекам моей ненаглядной.