Книга Первый из пяти, страница 53 – Виктория Волкова

Последним приехал командор Маас, мрачный и угрюмый больше обычного. Оказалось, он так и не смог найти Иду.

Уговаривать никого не пришлось. Мы погрузились в «Аквамбус» и вернулись обратно на Трезариан, где с момента нашего отъезда населения заметно поубавилось. Люди, бедные люди жили в общих маленьких хибарках, построенных наспех прямо на рифах. От голода и разъедающего кожу пара их тела покрывались трофическими язвами. В поселении не осталось ни одной женщины и ни одного ребенка. Грязные и жуткие создания, когда-то бывшие наши приятели по несчастью, увидев нас, рванули навстречу. И были остановлены взведенными курками. Одновременно поднятые пять стволов плазменных пушек заставили бедняг одуматься. В тот же момент мир поделился на правителей и рабов, *зачеркнуто* то есть граждан.

Власть, самый сильный наркотик, действовала на всех одинаково. Богатство не приносит такой фейерверк эмоций, его дарит только власть. Несколько человек правят миром, и ты один из них. Невозможно описать всю бурю чувств у меня в груди. Весь наш перелет представлялся гражданам как благородный поступок. И находились идиоты, которые верили сказанному. Силами этих же идиотов мы осушили болота, построили электростанцию, начали строить дома. Каждый мог купить себе женщину. И хотя стоила эта затея целого года работ на благо Республики, желающих нашлось немало. Постепенно на месте первых лачуг вырос город, названный именем командора. Вот он ругался тогда:

— В честь живого человека города не называют! – орал Аллен Маас.

Алленчаазе. Конечно, по земным меркам, наша столица даже на обычный занюханный поселок не тянула. Но здесь, на Трезариане, это был самый большой город, населенный людьми. Когда появилось еще несколько городов, мы провозгласили Трезарианскую республику.

Учредили Сенат и Совет Пяти, где каждому из нас посчастливилось усесться на два кресла.

Аарон Брао оказался прав. На Земле никому из нас не удалось бы достигнуть такого величия.

Матео

— А ты тоже, оказывается, из семьи сенаторов, – улыбнулась Ирриче. Она лежала, откинувшись на подушки, в разрезе белой батистовой рубашки виднелось упругое полушарие.

— Не знаю, – пробормотал я. История моей семьи – великая тайна за семью печатями. Кто знает, что случилось дальше? Напыщенные воспоминания первого из Динов обрывались на столь торжественной ноте.

Ирриче потянулась ко мне и нежно, коснулась губами моей щеки.

— О, любовь моя, – пробормотал я и накрыл ее губы в многообещающем поцелуе.

— Ты можешь поговорить с Экком Хортом, он единственный из Первых, оставшийся в живых, может, у него есть сведения о твоей семье, – предложила жена, когда смогла восстановить дыхание.

— Думаю, они летали на Землю несколько раз, – задумчиво сказал я. – Привозили крепких мужчин и красивых женщин. Женщин продавали гражданам Республики в жены, оттуда и пошла традиция заключать контракты. А мужчин использовали для выполнения самых тяжелых работ. И чтобы никто не сбежал, их клеймили.

— Получается, наши предки – обычные разбойники? – изумилась жена.

Ответить я не успел, в комнату зашли две толстые няньки с малышками на руках. Обе дочки плакали тонкими голосами. Эритея и Альма Маас опять хотели кушать. Ирриче приготовилась их кормить, а я, дабы не мешать, вышел из спальни и побрел к сенатору Брао. Вопросов накопилось много.