Книга Назови меня женой, страница 81 – Виктория Волкова

Раскрывает ладонь, и я обмираю, словно он меня поймал на месте преступления.

Ну, ни фига!

— Почему ты рылся в моих вещах? — интересуюсь холодно. Прекрасно помню, что положила тайник и винты к себе в косметичку. В надежде…

Ну, не идиотка ли?

— Что ты от меня скрываешь, Яна? — сверлит негодующим взглядом Макаров.

— Никита, — сажусь на кровати и забираю из протянутой ладони ребус Василиди. Вчера у меня не хватило сил рассказать Никите о своих догадках. Хотела сегодня. Но только не оправдываясь. Не чувствуя себя соучастницей и авантюристкой. А еще… Терпеть не могу, когда кто-то позволяет себе рыться в моих вещах. Архипу это сходило с рук. Но с ним, кажется, я потеряла не только границы, но и саму себя.

Да и стоит ли выходить замуж за Никиту, если он такой же? Или все-таки нет?

— Кто тебе разрешал лезть ко мне в косметичку? Ты такой же, как Василиди.

Режу словом и взглядом.

— Яна, — рыкает Никита, пытаясь приструнить меня. Вот только это бесит еще сильнее. Подскакиваю с кровати и, наскоро надев халат, выхожу из комнаты. Иду к детям. Мои сыновья спят на диване в соседней комнате. В детской кроватке сопит тихонечко Милана. Осторожно двигаю мальчишек и укладываюсь рядом.

— Мамочка, — шепчут одновременно Никос и Алексос и, раскинувшись поперек дивана, утыкаются в меня макушками. Глажу вихрастые головы. Целую еле слышно.

Прорвемся, мои хорошие! Обязательно прорвемся.

В кармане халата тихонько звякают детали головоломки. В полом золотистом кружке наверняка хранится брелок. А цифры на головках винтов — шифр. Вот только не весь. Как подступиться к разгадке?

Стараюсь не думать о Никите. Закрыв глаза, притворяюсь спящей, когда тихонько открывается дверь и в узком проеме появляется голова Макарова. Нельзя входить в одну реку дважды. Нет никакого смысла строить отношения с человеком, однажды предавшим. Нужно ставить точку. Пусть будет больно. Отболит со временем.

Снова пытаюсь сосредоточиться на загадках Архипа. Он любил такие каверзы. И крепления в торшере менял лично по возвращении из Греции.

— Что ты делаешь? — спросила я тогда.

— Пытаюсь хоть немного исправить эту безвкусицу, — поморщился муж, лично собирая стойку. — У тебя атрофировано чувство прекрасного, — поморщился Архип. А я оскорбилась и даже не поняла, что муж меня спровоцировал, отвлекая от самого важного.

Вся картина сложилась целиком, лишь когда я увидела винты с номерами. И вовремя их спрятала. Потом аккуратно утянула и кружок с тремя ушками под винты.

«Как же ты догадался, Макаров?» — вздыхаю мысленно и пытаюсь сообразить, что мне делать дальше.

Снова вляпаться в брак с абьюзером? Не хочу. И вот как теперь быть, и что делать? У меня ни квартиры, ни денег.

Зато есть башка на плечах и профессия!

Значит, не пропаду.

Закрываю глаза, глотая слезы. Обнимаю мальчишек и, услышав сзади возмущенный голосок, протягиваю руку к дочери.

— Иди сюда, солнышко!

А утром снова кладу в косметичку части ребуса. Сейчас некогда на них смотреть. А вскрывать — тем более.

Вместе с детьми спускаюсь на кухню. Ежусь, попав под обстрел нескольких пар глаз.

Вот только Никиты здесь нет. Спит, наверное.

— Что у вас происходит, Яна? — напряженно спрашивает меня Вадим Ильич.

— Все в порядке, — киваю я и пытаюсь не разреветься. Макаровы — люди прекрасные. Вот только я им ничего не могут рассказать. Знают двое, знает и свинья!