Книга Доктор. Я (не) зависима, страница 30 – Лиза Гамаус

— Прежде всего гармонии, наверное. Чтобы было интересно жить и делить эту жизнь с близким человеком. Подходит?

— И первое и второе условие — титанический труд, — хмыкаю я, — я боялась даже начинать.

— Сделай шаг.

Какой ещё шаг? И он туда же.

— Убить Кира? — испуганно спрашиваю я.

— А он разве ещё жив?

Тут я стопарю. Не хочется выглядеть полной дурой. Кто-то же был на той стороне. Кто-то же со мной переписывался всё это время. Не дух же. Мы и ссорились и мирились. Перебираю в голове всех возможных кандидатов. Герман, конечно, подходит больше всех, учитывая его связь с Натали. Но она специально побежала за нами, чтобы мне сказать, что это не Герман. Дурная баба, которая когда-нибудь сама себя сожрёт от своей хитрости. А ведь Артём знает, иначе не вёл бы себя так уверенно, как будто уже сделал дело, и ему всё ясно.

— Приехали, — он заворачивает во двор и останавливается перед шлагбаумом, — копается правой рукой в отделении перед переключателем скоростей, достаёт маленький пульт, и шлагбаум поднимается.

Элитное жильё, похожее на наш комплекс «Фламинго», только здания пониже. Вот никогда бы не пришло в голову, что он так запросто может привезти меня в своё жильё, ничего не стесняясь и не боясь. Мне бы такую уверенность.

Поднимаемся на третий этаж, он открывает дверь, заходим в квартиру. Красиво, современно, как с картинки из архитектурного журнала.

— Ты женат? — рот сам спрашивает, я даже не успела его вовремя закрыть.

— Был когда-то. Не волнуйся, нас никто не потревожит, никто не придёт и не спросит, что ты тут делаешь. Мы дождёмся доставку, они сгрузят кресло, и мы поедем в клинику. Ты, наверное, уже устала. Эмоционально так точно.

— Есть малость.

— Проходи в гостиную, располагайся. Я сделаю чай. Или кофе?

— Кофе. Чёрный. А руки можно помыть?

Ванная большая, светлая. Эстет. Я давно уже заметила.

Прохожу в гостиную, и сердце просто ёкает от умиления. На большом столе стоит ваза с лилиями. Если это опять не символизм, то что?

… вчера

Не спалось. Артём включил телек, нашёл ю-тюб и открыл ролик про старую Москву. Ему нравилось смотреть, как выглядели знакомые улицы пятьдесят- шестьдесят лет назад, какой ходил транспорт, особенно троллейбусы, крепенькие кругляши с двумя палочками-усами и маленькими окошками. После старой Москвы попался ролик с какой-то научной дискуссией начала семидесятых годов, которую вёл Капица младший. Разговор шёл о генетике и иммунной системе. Он услышал там сочетание «человек и принципы». И задумался, как школьник, насколько важны принципы в жизни.

Главным вопросом встала их незыблемость. Так-то оно так, убивать и предавать нехорошо, никто не спорит, но человек разве незыблем? Человек меняется постоянно, как вода в реке, часто обстоятельства, в которые он попадает, многое меняют в его восприятии мира, и приходится принципы нарушать. Можно не нарушать. Выбор всегда есть. Вопрос цены, то есть что поставлено.

Непростая вещь — открыть ворота в крепостной стене и сдать оборону. А если это единственный выход, чтобы спастись? Кстати, спасти не только себя. Артём думал о себе и Лиле. Когда-нибудь случаются обстоятельства, когда принципиальность теряет свою силу, арматура прогибается от напора живого.

Да, он дал себе слово никогда не флиртовать с пациентками и тем более не доводить дело до финала, как бы не хотелось, а иногда был соблазн, что уж там. Но всему есть разумные пределы, и жизнь не всегда только работа, а принципиальность не догма.