Книга Цена моей крови, страница 25 – Рианна Дарк, Сабрина Нова

Кэлан встал. Сарказм ушёл, осталась команда.

— До часа ты свободна. Потом приедут. Тебя оденут, встанешь у моего плеча, молчишь.

У двери остановился, не оборачиваясь.

— И запомни одно. Того, что было ночью, в коридорах нет. Сегодня в доме будет много тех, кто укусит тебя быстрее, чем я успею запретить. Держись Роберта или близнецов. От меня дальше шага не отходи.

— Звучит как забота.

— Звучит как инструкция.

Замок щёлкнул снаружи.

Лилит просидела ещё минуту. «Смотреть, дышишь ли ты». Шестьсот лет он знал про всех всё заранее, она видела это три недели в каждом его движении, и вот он сам, не она, проговорился, что одну вещь не предусмотрел. Радоваться она не стала. Она просто запомнила, что у него появилось слабое место и что это слабое место — она.

В одиннадцатом часу за ней пришёл Роберт. Не близнецы.

— Вниз. Господин разрешил оранжерею до часа.

Они спустились. Дом звучал не так, как все три недели: в холле говорили в несколько голосов, на дворе хлопали двери машин, откуда-то тянуло холодом и улицей. Съезжались.

В оранжерее за ночь подморозило, но воздух был живой, землёй и влажным камнем. Лилит сюда тянуло все три недели, и она не сразу поняла почему, а потом поняла: это была единственная в доме комната, где что-то росло, а не стояло мёртвым в дорогой раме.

Цветы, впрочем, гибли. За ними никто не ходил, на улице был январь, половина горшков стояла сухая. Лилит сняла с крючка лейку, нашла кран и занялась тем, чем занимаются, когда нужно занять руки, чтобы не занимать ими страх. Подрезала сухое. Полила живое. Села к пианино, тронула несколько клавиш. Инструмент был расстроен на полтона и от этого звучал старше, чем был.

Роберт стоял у двери и смотрел. И не только Роберт. Через стекло, со стороны дома, на неё то и дело ложился чужой взгляд: кто-то из приехавших проходил мимо, задерживался на секунду, разглядывал человека, который тут что-то поливает. Лилит спиной чувствовала эти взгляды и не оборачивалась. Поливала.

— А ты, оказывается, садовница.

Она не слышала, как он вошёл. Рейн стоял в дверях, в пальто, с того боку, где не было Роберта, и Роберт, она заметила, на его голос чуть подобрался, как подбираются на хищника, которого по протоколу нельзя трогать.

— Я не садовница. Мне просто нечем заняться.

— Это я понимаю, как никто. — Рейн прошёл вдоль горшков, ведя пальцем по краю стола, глядя не на неё, на растения. — Ты не представляете, как я не хотел сюда ехать. Двое суток. Самолёт, потом эта дорога. От дома если прямо, через лес, то сорок километров ни одной живой души. А если взять к горе, то с горы хотя бы видно трассу. Я каждый раз смотрю на неё сверху и думаю, что однажды поеду по ней и не вернусь.

Он жаловался легко, как жалуются гости на дорогу. Но смотрел при этом уже на неё, прямо, и в глазах было не про дорогу.

Лилит держала лейку и не двигалась. Она поняла, что он только что ей сказал, и поняла, что он знает, что она поняла, и что Роберт у двери не услышал в этом ничего, кроме нытья уставшего с дороги вампира.

— Зачем вы мне это говорите, — сказала она тихо.

— Жалуюсь. Гость имеет право пожаловаться. — Проходя мимо, ещё тише, одними губами: — К горе. Не от неё. Кто перепутает, тот в лесу и останется.

Прошёл дальше. Громко, для Роберта: