Книга Отец жениха. Будешь моей, страница 4 – Татьяна Бэк

— Уважаемая, у нас вход только по приглашениям и по картам членов клуба! – раздаётся вдруг высокомерный женский голос откуда-то сверху.

Мой взгляд пытается одновременно охватить разом двухметровую полуголую девицу, которая нависает надо мной, что Эйфелева башня над Парижем, и оценить количество денег, вложенных в её идеальное кукольное лицо и силиконовую грудь.

Кажется, я уже видела эту ходячую порнографию, когда несколько раз приходила в клуб днём вместе с Ником, когда ему нужно было порешать тут какие-то рабочие моменты. Хотя сложно назвать работой формальное выполнение функций администратора, когда твой отец – владелец заведения. Мой жених не отличался желанием трудиться в поте лица, предпочитая являться в клуб исключительно вечером и возвращаясь обычно оттуда в состоянии "нестояния".

Мне бы сейчас развернуться и уйти, но пренебрежение в глазах силиконовой красотки вдруг пробуждает во мне дух противоречия, поэтому элегантно достаю из сумочки золотую карту вип-гостя, зачем-то подеренную Ником на день рождения,– хотя он и знал, что я не люблю клубы,  а затем высокомерно стряхиваю на руки опешившей девице свой плащ.

— Отнесите в гардероб! – произношу, удивляясь тому, откуда в моём тонком голоске такие властные нотки.

Спина горит от взгляда напыщенной девицы, но я двигаюсь в сторону бара походкой дикой кошечки, молясь всем богам, чтобы не споткнуться во время своего дефиле. В лучах клубной иллюминации мой белоснежный наряд светится так, будто морда собаки Баскервилей в любимом произведении про Шерлока Холмса, но прятаться уже бесполезно, – ко мне с громким завыванием последнего из могикан несётся Юлька, разбрызгивая на пути алкоголь из высокого бокала.

— Я уже думала, что ты не придёшь! Охренеть ты красивая, Кать, оказывается! Зря я тебе подарила этот наряд, сейчас всех мужиков уведёшь, останусь без ухажёров! А чего суровая такая?! Пей давай! – сыпет она фразами, словно из рога изобилия, заглушая порой даже громкую музыку.

Не успеваю и слова сказать, как у моего рта оказывается Юлькин стакан, и мне приходится сделать пару глотков, чтобы буроватая пенящаяся жидкость не попала на моё белое платье.

— Крепко… – жалуюсь я, чувствуя, что на глаза навернулись слёзы, а внутренности пылают огнём.

— Вот ты неженка! – хохочет подруга и разом допивает остатки одним махом. – Ладно, пойдём тебе что-нибудь для принцессок закажем, а мне эту бурду повторим.

Пытаюсь ответить, что не хочу сегодня пить алкоголь, но в этот момент чувствую кожей чей-то тяжёлый обжигающий взгляд, от которого невозможно скрыться. Меня буквально впечатывает в место, на котором стою, поэтому даже не предпринимаю попыток двинуться за Юлькой, отправившейся пританцовывая к барной стойке.

— Екатерина, что ты тут делаешь? – раздаётся сзади низкий клокочущий голос будущего свёкра. Только у него такой удивительный тембр, от которого одновременно неприлично сладко и колко в районе солнечного сплетения. – Тебе лучше свалить из этого места! Двигай отсюда, я сказал!

На ватных ногах разворачиваюсь и замираю, глядя снизу вверх на Сергея Анатольевича, который сейчас нависает надо мной огромной давящей стеной. Он словно высечен из камня каким-то гениально-сумасшедшим скульптором, который решил объединить красоту, мужественность и опасность в своём шедевре. Всякий раз, когда смотрю на будущего свёкра, внутри всё холодеет от страха и некого восхищения. Мне нравилось рассматривать его украдкой, отмечая уверенные сдержанные жесты, небрежный наклон головы, лёгкую полуулыбку одним уголком вечно сжатых губ.