Книга Нарушу все твои законы, страница 7 – Татьяна Бэк

Когда-то именно Игорь научил меня любить свою уникальную внешность: и бледную кожу, усеянную веснушками, и близорукие почти прозрачные голубые глаза, и непокорные рыжие кудри. Он вылепил меня, словно Пигмалион свою Галатею…

Только вот история у нас не так прекрасна, как у мифического скульптора и его творения. Наше долго и счастливо не задалось, точнее – это самое «счастливо» куда-то очень быстро испарилось. Оказалось, что мы с Игорем очень разные люди. Он – человек искусства, совершенно не приспособленный к жизни и быту. Наверное, он женился во мне в расчёте, что я стану его бесплатной домработницей. Только вот меня эта роль совсем не устраивала.

Мой телефон на тумбочке надрывается неприятным настойчивым жужжанием. Смотрю на экран и невольно чертыхаюсь. Моя ненаглядного свекровь уже весь мозг мне вынесла за последние пару часов. Началось с обвинений в том, что я не привезла её сыночку-корзиночку на именины. А уж когда пьяный Игорёк побеседовал с матушкой, рассказав о том, что мой юный подзащитный заехал ему по мордасам, такое началось… Только вот почему-то супруг не поведал о том, что это спровоцировало.

Если не ответить, Ольга Николаевна так и будет методично и неотвратимо названивать. Её упорству и пробиваемости можно позавидовать, такая мёртвого достанет и заставит сделать то, что ей нужно.

— Алло… – выдыхаю устало в трубку.

— Ирмочка, девочка… – нежно воркует свекровь, которая ещё час назад называла меня неблагодарной, эгоисткой и плохой женой для её сына.

Интересно, что успело измениться за это время. Кошусь на пачку сигарет Игоря, лежащую на балконе. Как же хочется сделать затяжку и просто постоять в тишине, запуская в лёгкие горьковатый дым. Но я бросила, а сила воли – то, что делает меня мной.

— Слушаю вас, Ольга Николаевна. Что-то случилось?

Свекровь всхлипывает да так громко, чётко и артистично, что сразу понимаю, в кого мой супруг такой актёр.

— Ирмочка… Мне звонили какие-то люди. Говорят, что они из организации микрозаймов. Якобы Игорюша набрал кредитов, а меня сделал поручителем. Это ведь мошенники? Да? У тебя же много знакомых в полиции. Пусть поймают этих гадов. У меня вот давление подскочило. Если бы ты привезла Игорюшу ко мне, то сейчас я так не переживала. Сделай что-нибудь. Мой сын не мог под меня набрать кредиты!

— Ваш сын спит пьяный. Когда он проснётся, я всё у него узнаю! Сейчас, в ночи, больше ничем не могу вам помочь! Не берите трубки с незнакомых номеров, завтра я смогу разобраться.

— Но… – недовольно перебивает свекровь.

— Но сейчас уже час ночи, а мне завтра рано вставать! Всего доброго!

Я не чувствую ни малейших мук совести, когда разрываю соединение. На сегодня мой лимит сил исчерпан. Чувствую себя игрушкой с разряженной батарейкой: торможу, еле двигаюсь, зависаю на несколько секунд, прежде чем что-то сделать.

Но есть один незакрытый гештальт. Звонок свекрови будит во мне волну смутных подозрений, от которых до этого отмахивалась. В последнее время мой супруг приобрёл себе весьма недешёвую одежду, взял абонемент в элитный спортзал.

Вытаскиваю мобильник Игоря из кармана его брюк, чувствуя себя полной сволочью. Никогда не думала, что опущусь до того, чтобы проверять телефон человека, с которым сама связала жизнь.

Если паролем будет наша годовщина свадьбы, то не буду копаться в содержимом. Но, как и следовало ожидать, мобильник разблокируется на дату дня рождения Игорька. Ладно, я не полезу в переписку, мне всего лишь нужно проверить его электронную почту и банковский счёт.