Книга Нарушу все твои законы, страница 25 – Татьяна Бэк

— Смотри на меня, – потребовал он, сдвигая в сторону мои насквозь мокрые трусики и входя в меня одним резким, уверенным движением, заполняя пустоту, что была не только физической, но и душевной.

Я вскрикнула, впилась ногтями в широкие плечи, чувствуя, что меня разрывает от моих эмоций и напора этого безумца. Это было… обладание. Полное, тотальное. Марк вошёл в мою жизнь так же – резко, без спроса, перевернув всё с ног на голову, и сейчас он делал то же самое с моим телом: держал меня на весу, прижатой к стене, задавая ритм, подчиняя меня своей воле, покоряя и помечая каждым поцелуем-укусом.

Я не сводила с него глаз, как он и просил. Видела, как тень наслаждения искажает красивое лицо, как губы приоткрываются в беззвучном стоне, как в янтарных глазах отражается моё собственное отражение – потерянное, раскрасневшееся, живое.

— Марк… – выдохнула его имя, и оно звучало как молитва и проклятие одновременно.

— Моя, – прохрипел он в ответ, углубляя движения. – Моя, Ирма. Ничья больше.

Это было безумие. Это было нарушение всех правил, всех кодексов, всех приличий. Но в этом безумии была совершенная, кристальная правда. Наши тела не врали, наши эмоции были неподдельны.

Марк не давал мне думать, оставляя только одну способность: чувствовать. Волну за волной, шквал за шквалом. Он снимал меня со стены, укладывал на ковёр в гостиной, затем на холодную поверхность стеклянного стола, потом снова на ковёр – как будто хотел запечатлеть себя на каждой поверхности моего мира.

Каждое новое место, новую позу искуситель сопровождал шёпотом – дерзким, нежным, похабным. Он говорил мне, как я прекрасна, когда теряю контроль; как свожу его с ума; как он с первого дня хотел сорвать с меня строгий костюм и увидеть вот эту огненную, дикую женщину.

И я сдавалась. Сдавалась полностью, – кричала в шершавую ладонь, когда он закрывал её мне рот, чтобы не будить соседей. Выла от наслаждения, кусая его плечо, когда очередная волна накрывала с головой. Наверное, впервые я почувствовала себя женщиной, которую желают до потери пульса. Женщиной, которая, оказывается, может гореть.

Когда финальная, сокрушительная волна накрыла нас обоих, Марк рухнул рядом со мной на ковёр, тяжело дыша. Его рука тут же потянулась ко мне, притянула к себе, прижала спиной к его груди. Мы лежали в темноте, в беспорядке сброшенной одежды, и слушали, как наши сердца пытаются успокоиться.

Искуситель не сказал больше ни слова, просто обнял, его дыхание горячими волнами накатывало мне на шею, а пальцы медленно водили по моему животу, ниже, снова будоража уставшие нервы.

Это была не просто ночь страсти. Это было перерождение, сожжение всех мостов в прошлое. Мне было одновременно сладостно-легко и страшно.

И когда я уже начала проваливаться в сон, обессиленная, но странно умиротворённая, мужские губы легонько коснулись моего уха.

— Спи, – прошептал он. – Я никуда не денусь. И не дам никому тебя больше тронуть. Никогда.

Утро пришло с медленным, невероятно приятным пробуждением каждого мускула. Каждая мышца ныла, но эта боль была сладким напоминанием о безумии прошлой ночи. Я лежала, не открывая глаз, чувствуя тяжесть руки Марка на моей талии, его дыхание в своих волосах. Реальность не навалилась сразу. Сначала было только это – тепло, безопасность и густой, животный запах секса и его кожи.