Книга В активном поиске раба, страница 21 – Лисавета Челищева

— Ладно. — Он выходит из-за стола и направляется ко мне. — Пошли со мной.

— Куда мы пойдем?

— Не волнуйся, со мной ты в безопасности.

Ага. Пока ты не захочешь меня связать.

Но я иду за ним. Потому что выбора особо нет. И потому что в глубине души — в той части, которую я стараюсь не слушать — мне почему-то хочется узнать, что будет дальше.

Мы едем минут сорок пять. За окнами мелькают огни Парижа, потом пригороды, потом широкие аллеи частного сектора. Чем дальше от центра, тем тише становится вокруг. Тем больше зелени. Тем выше заборы.

Мы въезжаем в Нёйи-сюр-Сен. Я узнаю эти места — самый дорогой пригород, где живут те, кто может позволить себе не жить в Париже.

Его дом появляется из темноты как видение. Особняк в стиле ар-нуво — плавные линии, башенки, витражи, утопающий в зелени. Длинная подъездная аллея, идеально подстриженные лужайки, фонтан, подсвеченный снизу.

— Милое местечко, — бурчу я, выбираясь из машины. — Целый особняк для одного. Такая трата места.

Он усмехается, забирает мой рюкзак с заднего сиденья и ведёт меня к двери.

Внутри — холл с высокими потолками, мраморный пол, витражное окно во всю стену. Даже ночью, при искусственном свете, оно выглядит волшебно — стёкла отбрасывают разноцветные тени на пол. Я чувствую себя Золушкой, попавшей в замок принца. Только принц оказался козлом рогатым и по совместительству извращенцем.

— Мне нужно переодеться, — говорю я, сдирая с себя его пиджак, который он накинул мне на плечи, когда мы вышли из машины. — Не хочу оставаться в этом платье.

— Хорошо, — кивает он.

— Так... можешь отдать сумку?

— А, да.

Он протягивает рюкзак, и я неожиданно для себя смеюсь. Коротко, удивлённо.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего. Просто... ты в этом костюме за сотню тысяч евро, с сумкой из "Адидаса" в руках. Смотришься... очень по-русски.

— Я никогда не слышал, как ты смеёшься, — говорит он тихо.

Я замолкаю.

— Не останавливайся из-за меня. — Он качает головой. — Ванная в конце коридора. Когда закончишь, кухня прямо по коридору. Я закажу пиццу.

— Можешь заказать суши? — вырывается у меня. — Я люблю суши.

Почему я чувствую себя такой застенчивой? Я стою в холле его особняка и прошу суши, как будто мы знакомы сто лет.

Он улыбается — по-настоящему, без этой своей хищной усмешки. Улыбка меняет его лицо, делает моложе, человечнее.

— Русская девушка, которая любит суши. Разве вы не должны любить борщ и пельмени?

— Это я тоже люблю. Я все люблю. Кроме вашей французской кухни.

— Принято. — Он достаёт телефон. — Суши будет через сорок минут.

Похоже, комментарий по кухне его совсем не задел. Сам, наверное, не любит свою национальную кухню. Да и зачем, когда в соседях Италия?

Я ухожу в ванную, чувствуя на себе его взгляд. Почему он такой... разный? То жёсткий доминант из клуба, то почти нежный. То злится, то смеётся. Кто он на самом деле?

Душ смывает остатки макияжа и напряжения. Я переодеваюсь в свои привычные джинсы и футболку из сумки и чувствую себя почти в безопасности. Почти.

Суши приезжают рекордно быстро — или это я так долго возилась? Мы сидим на его огромной кухне, за мраморным островом, и я уничтожаю третий кусок подряд. Голод даёт о себе знать — я не ела с утра, готовясь к бою.

Он смотрит на меня со смешинкой в глазах.