Книга Виновница судьбы, страница 27 – Анастасия Чехова

Я попала в "The Starlight Room" — элегантный бар на крыше отеля в центре Сан-Франциско, где 31 декабря царила новогодняя эйфория: воздух пропитан ароматом шампанского — пузырящимся, искрящимся в бокалах, — и коктейлей с нотками цитруса и мяты, смешивающимися с лёгким дымом от сигарет на террасе; музыка — живой джаз с саксофоном, вибрирующим в груди, и диджеем, чьи биты пульсировали под ногами, заставляя пол слегка дрожать; огни города внизу мерцали через панорамные окна, как звёздное небо, фейерверки за окном взрывались с громкими хлопками, оставляя запах серы в воздухе; толпа в блестящих нарядах — шуршание платьев, смех эхом, тепло тел, трущихся в танце, — создавала атмосферу праздничного хаоса, где шампанское лилось рекой, бокалы звенели при тостах, а холодный ветер с террасы пробирал до костей, контрастируя с жаром внутри.

В моих руках был бокал с коктейлем — прохладное стекло запотело от льда, жидкость плескалась сладко-кислым вкусом тропических фруктов на языке, — который качался вместе со мной в такт музыки, бас которой вибрировал в груди, заставляя тело пульсировать в ритме. Я пила, не останавливаясь, чувствуя, как алкоголь разливается теплом, расслабляя мышцы, размывая края реальности, и кожа слегка покалывала от лёгкого опьянения. Никого вокруг себя не замечала — толпа шуршала одеждой, смех эхом отдавался в ушах, воздух пропитанный парфюмов, потам и шампанским, — на миг я почувствовала себя свободной, как будто мои крылья снова выросли, и могла улететь далеко-далеко, не возвращаться, ветер свободы обдувал лицо, но внутри эта свобода была иллюзией, маскирующей глубокую пустоту, которая жгла, как незаживающая рана, напоминая о потерянном.

Пока мои мысли парили где-то, на мою талию кто-то положил руку — ладонь тёплая, слегка влажная, с лёгким давлением, и они тоже стали в такт качаться вместе с моими бёдрами, посылая мурашки по коже. На секунду я вспомнила нашу первую встречу с Дэвидом, когда мы сливались в нашем первом танце, после которого всё началось — его руки сильные, обжигающие, аромат его кожи мускусный и притягательный, — я тепло улыбнулась от этого, но улыбка вышла горькой, с привкусом слёз в горле, углубляя ту тоску, которая не отпускала, делая каждое дыхание тяжёлым, как будто воздух стал густым сиропом.

Развернулась, но мне улыбнулся парень — на вид ему было лет двадцать пять, высокий, шатен с зелёными глазами, искрящимися под неоновыми огнями, он смотрел на меня с очаровывающим взглядом, полным лёгкого флирта, я же хитро ему улыбнулась, чувствуя, как губы растягиваются, а внутри вспыхнула искра любопытства, смешанная с отчаянием — "Может, это поможет забыть?". Мы вместе сливались в этом танце — тела двигались в унисон, его руки скользили по талии, тепло проникало сквозь ткань платья, музыка пульсировала в ушах, бас отдавался в костях. Мне было очень хорошо — на миг, как будто алкоголь и ритм заглушили боль, но глубоко внутри это было лишь временным обезболивающим, маскирующим пустоту.

Шампанское, коктейли и напитки покрепче — с жгучим вкусом виски, обжигающим горло, — всё вливалось в меня, покачивая мир, размывая края зрения. Когда наступила полночь, все закричали — взрывы голосов эхом разнеслись по залу, салюты летели за окнами с громкими хлопками и вспышками цвета, а бокалы звенели при тостах, — настал новый 2027 год. Я поняла, что хочу усовершенствовать себя, быть другой или хотя бы вернуть себя ту, которая была раньше — смелой, полной жизни, без этой пустоты, которая жгла ночами, но в тот момент это желание было как вспышка фейерверка — яркая, но быстро угасающая в темноте.