Книга Виновница судьбы, страница 161 – Анастасия Чехова

Я подняла руку в ответ.

— Жду!

Машина тронулась, и я осталась одна на тротуаре. Подъезд. Клумба. Мои ноги на асфальте. Солнце, пробивающееся сквозь листву. В груди — гулкая, светлая пустота. Не пустота, а пространство. Воздух.

В доме меня ждала пустая квартира. Я медленно прошла на кухню, включила воду, смочила руки, выключила. Посмотрела на вымытую раковину. На дверцу шкафа, где теперь стояла кружка Александра.

Я открыла шкаф, достала её. Провела пальцем по ободку, вспоминая, как он держал её вчера.

— Да, — сказала я вслух. — Очень хороший.

Потом спокойно поставила кружку обратно. И улыбнулась.

Телефон завибрировал на столе. Александр.

«Как встреча прошла? Я переживаю. Эмили уже уехала? Напиши, когда сможешь.»

Я посмотрела на сообщение. Внутри не было привычного «ой, сейчас начну думать, как написать, чтобы он не понял, что я всё ещё в процессе». Только тепло. И желание просто ответить.

«Всё хорошо. Встреча вышла другая. Я тебе расскажу, когда увидимся. Я дома. Завтра приедешь?»

Александр: «Сразу, как ты скажешь.»

Я улыбнулась. И написала: «Тогда завтра.»

Я отложила телефон, закрыла глаза. Чувствовала, как внутри медленно обживается что-то новое. Как будто я наконец перестала держать дверь открытой для сквозняков прошлого и начала её закрывать.

Не хлопком.

А — мягко, с чувством, что теперь всё будет по-другому.

Утро следующего дня началось с того, что я проснулась от звука собственного дыхания. Не от будильника, не от шума города за окном — а от того, как ровно и глубоко оно звучало в тишине спальни.

Август стоял плотный, тёплый, с тем особенным светом, который бывает только в конце лета — золотистым, чуть медовым, будто время замедлилось намеренно. Я встала, прошла босиком на кухню, налила воды и посмотрела в окно. Город жил своей жизнью: где-то вдалеке гудел транспорт, сосед выгуливал собаку, ветер лениво шевелил листву.

Я взяла телефон. Сообщение от Александра пришло ровно в то время, когда я обычно просыпалась: «Я уже в пути. Если передумаешь — скажи, развернусь. Если нет — жди через пятнадцать минут».

От этой простой фразы по телу прошла волна, которая не была ни острым желанием, ни привычной тревогой — скорее предвкушением. Тихим, тёплым, почти семейным.

Я не передумала.

Я открыла дверь ровно через семнадцать минут, когда он поднялся на этаж. Александр стоял на площадке с пакетом в руках — я уже перестала удивляться его привычке появляться не с пустыми руками, но каждый раз это отзывалось внутри чем-то особенным. В пакете оказались свежие круассаны, ещё тёплые, с хрустящей корочкой, от которых пахло маслом и ванилью, и маленький букетик сухоцветов — не броский, не пафосный, а именно такой, который я, не задумываясь, поставила бы на подоконник.

— Ты как будто знаешь, что мне нужно, — сказала я, принимая букет, и провела пальцами по сухим лепесткам.

— Я не знаю, — он шагнул через порог, и его голос стал чуть ниже. — Я просто наблюдаю.

Он закрыл дверь, и я почувствовала, как пространство вокруг нас сразу изменилось — стало более плотным, наполненным. В прихожей было тесно для двоих, и я оказалась ближе к нему. Он не отстранился. Наоборот — его ладонь легла на мою талию, чуть выше бедра, и на секунду замерла, давая мне возможность шагнуть назад.