Книга Искатель 08, страница 118 – Сергей Шиленко

К моему удивлению, Марона совершенно не протестовала, явно наслаждаясь каждым моим прикосновением. Мы страстно поцеловались, активно поглаживая друг друга. По настоянию леди я применил на ней свиток Очищения и мы переместились на кровать.

Однако, торопиться и переходить к «главному блюду» я не хотел. Удовольствие нужно растягивать… Сняв с леди одежду, мне захотелось сделать ей мягкий расслабляющий массаж всего тела. Женщина очень удивилась, но протестовать не стала. Как всегда, она выглядела великолепно, хоть в одежде, хоть совсем без неё.

Я не упускал ни единой детали, проводя руками по её телу мягкими, плавными движениями, уделяя особенное внимание плечам, рукам, ногам, ягодицам и спине.

После получасового массажа женщина полностью расслабилась и тяжело дышала, покраснев словно спелый помидор. Она накинула на себя ночную рубашку и мы позвали горничных, чтобы они принесли нам ужин. Как я узнал, баронесса совершенно ничего не ела целый день. Прямо как и я. В животе предательски урчало, что сбивало весь позитивный настрой…

Быстро поужинав, мы вернулись в кровать и прижались друг к другу, наслаждаясь теплом наших тел.

— Знаешь… я бы с радостью продолжила, но сейчас, боюсь, у меня совсем не осталось сил, — сказала Марона, её голос звучал немного виновато. — Может, отложим до утра? Просто поспим немного вдвоём? Обещаю, я вознагражу тебя за терпение… так, как умею, дорогой.

Пусть набирается сил. А утро… утро обещает быть интересным.

— Конечно, дорогая. Отдыхай, — мягко ответил я, укрывая нас одеялом и прижимая её к себе.

Марона почти мгновенно уснула в моих объятиях, положив голову мне на грудь. Я ещё некоторое время гладил её по спине, чувствуя, как усталость наваливается и на меня. С мыслями о том, что принесёт завтрашний день, и о тепле рядом, я погрузился в сон. Надеюсь, завтрашнее утро будет жарким…

Я проснулся от холода. Рука нащупала пустоту рядом — Мароны уже не было. Простыня, недавно хранившая тепло её тела, остыла, словно это всё было лишь сном, мимолётной иллюзией. Я провёл ладонью по мягкой ткани — ледяная, как вода из горной реки.

За тонкой стенкой палатки доносились голоса — громкие, горячие, раздражённые.

— Я просто говорю, что вам нужно подумать о практичности этого, миледи, — прозвучал сухой, почти язвительный голос Джуррина.

Я затаил дыхание. Его голос ни с чем не спутаешь. Советник. Придворный крысёныш, прячущий когти под перчатками приличия. Говорил он медленно, с нарочитой точностью, словно отмерял каждое слово, чтобы ранить, но не попасть под клинок.

— Практичности? — в голосе Мароны звякнула сталь. Опасная, вкрадчивая. — Он снял с моих плеч груз, когда это было нужнее всего. А вот чьи-то вчерашние… выходках. Детские, если уж на то пошло.

Пауза. Я знал этот её тон — ледяной внешне, но внутри буря. Представил, как она стоит: прямая спина, приподнятый подбородок, брови сведены в тонкий изгиб гнева.

— Если уж говорить о детских выходках, — не отставал Джуррин, — то как насчёт того, что он нёс вас через весь лагерь как невесту? Он достаточно молод, чтобы быть вам сыном. Знаете, какие слухи сейчас ходят?

Наступила тишина — тяжёлая, гнетущая. Жрец. Узнал по мерзкому кашлю — сухому, цепляющему. Как всегда, не вовремя:

— Я лишь хотел сказать…