Книга Пристойное поведение, страница 47 – Кэти Андрес

Всё тихо, цивилизованно, без драм. Идеальный, глянцевый европейский фасад. Только вот внутри этого здания — склеп.

Там нет жизни.

Там холодно так, что сводит кости.

Этот цивилизованный суррогат не способен выдержать ни одной настоящей сейсмической нагрузки.

А что такое непристойное поведение?

Непристойно — это врываться в чужую спальню посреди ночи, чтобы наорать из-за чертежей. Непристойно читать чужие медицинские документы без спроса. Непристойно приставлять к девчонке охрану, швырять ее в тонированный джип. Непристойно приходить на презентацию конкурентов и пожирать глазами главного архитектора так, что это видят все инвесторы.

Непристойно — это когда мужчина, узнав о том, что к его женщине прикоснулся другой, разбивает кулаки в кровь о кирпичную стену.

Марк Соболев — это ходячий, пульсирующий концентрат непристойного поведения.

Он нарушает все мыслимые и немыслимые границы. Он ломает двери вместо того, чтобы в них стучать. Он диктатор, эгоист и манипулятор, который сначала выжигает тебя дотла, а потом из этого же пепла заставляет отстраивать себя заново.

Но парадокс заключался в том, что именно в его «непристойности» было больше честности, любви и настоящей защиты, чем во всем моем стерильном европейском мирке.

Когда мне зашивали руку без анестезии, Джулиан бы, наверное, стоял рядом, сочувственно вздыхал и говорил о том, как это нарушает мои права пациента. А Марк просто сжал мою ладонь, передал мне свою силу, и плевал на всех врачей и протоколы.

Когда я тонула в жалости к себе из-за шрамов, Марк не стал вести со мной психотерапевтические беседы о принятии тела. Он просто встал на колени и поцеловал их, навсегда лишив их уродства в моих собственных глазах.

Я провела рукой по воде.

Моя жизнь всегда была наполнена теми, кого общество клеймило «непристойными». Моя мать. Проститутка, наркоманка, сгнившая заживо. Приличные люди брезгливо переходили на другую сторону улицы, завидев её. Но эти же приличные люди не знали, как в девяностые эта «непристойная» женщина мыла полы ледяной водой на трех работах до стертых в кровь коленей, чтобы купить мне зимние сапоги.

Рита. Золотая девочка, которая сейчас играет в «пристойный» брак с наследником империи Воронцовых. Для всего интернета и светской Москвы она — идеальная жена, эталон благополучия. Шикарный фасад. А за фасадом — воющая от боли девчонка, которая глушит коктейли в баре, потому что человек, которого она по-настоящему любит, оказался трусом, выбравшим «пристойную» репутацию вместо неё. Паша испугался осуждения. Испугался гнева Соболева. Он выбрал фасад, оставив Риту гнить в фундаменте их тайны.

И куда их теперь это привело?

* * *

Свернув последние чертежи, я устало потерла глаза. Рабочий день, вытянувший из меня все соки, наконец-то подошел к концу.

— Ань, нам нужно поговорить, — глухо произнес Марк, откидываясь в своем кресле и глядя на меня тем самым тяжелым, сканирующим взглядом, от которого по спине бежали мурашки.

— Потом, Марк Александрович. У меня дела, — быстро отрезала, запихивая планшет в сумку.

Меньше всего мне сейчас хотелось оставаться с ним наедине и выяснять отношения.

Как раз в этот момент стеклянная дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Рита.

Они не изменяют своим традициям даже, спустя пять лет.