Книга Пристойное поведение, страница 12 – Кэти Андрес

Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Эти выходные, когда он вырывался ко мне из Москвы, всегда были похожи на ураган.

Жадные, ненасытные, полные какого-то животного отчаяния, словно мы пытались надышаться друг другом впрок.

— Когда приедешь в следующий раз? — тихо спросила я, нарушая тишину. В моем голосе предательски проскользнула тоска. Я еще даже не проводила его на обратный рейс, но уже безумно скучала.

Пальцы Марка в моих волосах на секунду замерли. Он тяжело, глубоко вздохнул, и его грудная клетка приподняла меня.

— Пока не знаю, белка. Делов выше крыши. Сдача объекта на носу, инвесторы рвут на части.

Я прикусила губу, чтобы не сказать, как сильно мне его не хватает в этом правильном, но таком чужом Делфте.

Именно в эту секунду тишину номера разорвал настойчивый, вибрирующий звук. На прикроватной тумбочке в очередной раз за этот вечер ожил его телефон.

Этот звук преследовал нас с самой первой минуты.

С того момента, как я бросилась ему на шею в аэропорту Схипхол, телефон разрывался от звонков. Марк то сбрасывал их, коротко матерясь сквозь зубы, то отвечал коротким, рявкающим «Я занят, решайте сами!».

Но даже пока мы, едва добравшись до отеля и даже не включив свет, срывали друг с друга одежду, показывая, как безумно скучали, этот проклятый аппарат настойчиво вибрировал в кармане его сброшенных брюк.

— Может, ответишь? — я приподняла голову с его груди, посмотрев на светящийся в темноте экран. — Вдруг что-то важное.

Марк даже не взглянул в сторону тумбочки.

— Не важное.

Он плавно приподнялся на локтях, заставляя меня чуть съехать вниз. Его глаза в полумраке блеснули темным, собственническим огнем. Марк наклонился, и его влажный, горячий язык медленно, дразняще провел по моей коже — в ложбинке между грудей, спускаясь всё ниже, очерчивая каждый миллиметр, вплоть до самого пупка. Я невольно выгнулась, с шумом втягивая воздух.

Затем он скользнул вверх и накрыл мои губы глубоким, властным поцелуем, словно ставя печать. Словно доказывая, что прямо сейчас в мире нет ничего важнее этого.

Телефон, замолкнув на секунду, снова зашелся истеричной вибрацией, дребезжа по дереву тумбочки.

Я с трудом оторвалась от его губ, тяжело дыша.

— Марк… он давно звонит. Там точно что-то стряслось.

Соболев недовольно цокнул языком и снова упал спиной на подушки, утягивая меня за собой и крепко прижимая к своему боку.

— Я приехал к тебе. Всем своим архаровцам в офисе я сообщил, что меня три дня для них просто нет в природе. Поэтому… я только твой.

Я положила подбородок ему на грудь и с легким упреком посмотрела в его упрямые глаза.

— Но и телефон ты не выключаешь. Если ты только мой, мог бы просто нажать кнопку выключения.

Марк усмехнулся.

В этой усмешке проскользнул весь его маниакальный контроль и понимание человеческой психологии.

— Ань, ты не понимаешь, как это работает, — он провел костяшками пальцев по моей щеке. — Если я отключу аппарат полностью — они решат, что самолет упал, меня похитили конкуренты или я лежу в коме. Все начнут паниковать, звонить в посольство и поднимать на уши Интерпол. А вот если телефон звонит, гудки идут, а я не беру трубку… значит, они четко понимают, что я жив, здоров, но говорить с ними категорически не хочу. И что их проблемы — это их проблемы.