Онлайн книга «Искатель, 2010 № 07»
|
— Ладно. Говоли свой секлет. Никому не сказу! — Точно не сказесь? — Точно, точно. Давай сколей. Говоли. — У моего папы писька с болодой. Вот. — Влес. Писек с болодами не бувает. Болода на лице ластет. — А вот и бувает. Я вчела сам видел. Смотли, не говоли никому. То, что стало известно одной женщине, скоро будет известно всему миру. Это старая истина, и ничего уж тут не поделаешь. Так устроена женская натура. Она будет страдать и мучиться до тех пор, пока не поделится с кем-нибудь новостью или не заявит ее во всеуслышание. Так случилось и на этот раз в детском садике «Малышок» в средней группе на занятиях по родному языку. — Кобылкин Вова! Ты чего там шепчешь Тане? Может, и нам расскажешь? — спросила строгая воспитательница Любовь Александровна. — Не могу. Это секлет! — сказал Вовочка. — А мозно, я сказу? — спросила Танечка. — Можно, говори Таня! — А у Вовиного папы писька с болодой! Вова мне сам сказал. Все дети, услышав эту новость, весело рассмеялись, а некоторые от удивления даже стали бить в ладоши и притопывать ножками. Воспитательница не смутилась, не схватилась за голову. За долгое время работы с детьми она слышала от них и не такое. Чтобы замять возникшее недоразумение, Любовь Александровна сделала серьезное выражение лица и пояснила малышам: — Дети! Борода у мужчин растет на лице, а не там, где говорят Вова с Таней. А там просто волосики, как на головке. — А у моей мамы там ластет не болода, а мочалка! — радостно сообщила коллективу девочка Лена, вернувшись к щекотливой теме. Дети снова засмеялись, а Леночка поставила в тупик педагога, которая уже не знала, что ответить любознательному подрастающему поколению. Вечером Кобылкина забирала свое чадо из садика, и воспитательница, смеясь, рассказала Светлане Юрьевне о сенсации, сообщенной ее сыном Вовочкой. Мамаша от стыда покраснела и ответила: — Дети. Они такое могут ляпнуть, что у взрослых уши завянут. Ведя за руку маленького болтунишку, парикмахерша легонько шлепнула его по затылку: — Болтаешь, Вова, все что ни попадя. Забудь про папину письку и бороду, а учи лучше стишок, который задали в садике. — Это не я болтаю. Это Танька разболтала. Я ей по секлету сказал, а она, солока, всем сказала. — Далась тебе эта писька с бородой! Вот наказанье. Давай: «Мишка косолапый по лесу идет...» — Сиськи сабилает, песенки поет, — закончил куплет малыш. — Не сиськи, а шишки. Скажи — шишки. — Сиськи... Письки... Ха-ха-ха! — Ну, договоришься у меня! Дома в угол поставлю! — Мама! Мама! А папа болоду будеть блить? — Ты замолчишь или нет?! Домой придем — рот зашью! — Не засьес! Не засьес! Я тебе мочалку засью! — Какую еще мочалку? — Какую, какую? Где у папы болода, там у тебя мочалка. Так Лена сказала. У ее мамы мочалка есть, значит, и у тебя есть. У всех мам мочалки есть, — рассудил малыш и стал дергать мать за руку. — Давай папе болоду ножничками облезем. Пусть с лысой писей ходит! — Я с ума от тебя сойду. Достал уже! Света отшлепала сорванца по попке, а тот закатился ревом, размазывая кулачком слезы по наивной глупой мордочке. На следующее утро Кобылкина вела Вову в садик и увидела на скамейке у подъезда, где жил Борик, троицу забулдыг, закончивших работу раньше обычного, Федю, Петю и Люсю. Они иногда заходили в парикмахерскую сделать стрижку и знали Светлану Юрьевну, поэтому вежливо поздоровались с ней и продолжили разговоры, поглядывая на балкон четвертого этажа в ожидании магарыча за свои труды. |