Книга Искатель, 2010 № 10, страница 8 – Сергей Юдин, Александр Юдин, Сергей Саканский, и др.

В целях отвращения жителей от пагубы и греха винопития, оказывающего разрушительное воздействие не столько на здоровье, сколько на нравы, цены на абсент решено увеличить втрое, дабы каждый из кутнагорцев имел возможность трижды подумать, прежде чем обречь на разорение свое семейство, а обрекши, принес бы по крайней мере сугубую выгоду городской казне. Он же, со своей стороны, принимает на себя обязательство полностью искоренить во вверенной ему епархии не только всякие сношения с нечистым, колдовство и ересь, но и само воспоминание об оных. С этой целью он уже внес соответствующий законопроект в канцелярию Его Светлости, который безусловно доставит городу неувядаемые блеск и славу.

Закончив говорить, Баллион Какаш молитвенно воздел длани к небесам, как бы призывая самого Господа помочь слуге своему в нелегком деле исправления нравов заблудшей паствы. Наружность прелата выражала при этом величайшее смирение и святость, так что даже казалось, будто в тот момент в жилах его струилась отнюдь не кровь, но елей.

Та меньшая часть собравшихся, что благосклонно слушала речь нового мэра-епископа, выразила свое одобрение шумными рукоплесканиями и возгласами, большинство же безмолвствовало. Только один человек в толпе выкрикнул нечто протестующее, но его быстро арестовали выросшие будто из-под земли остаповцы и тотчас увели.

Нунций снова подбросил в затухающий костер сухого хвороста и откинулся на травяное ложе. Неожиданно внимание его привлекло нагромождение камней у задней стены пещеры. До сих пор он принимал эти кучи за бесформенные базальтовые валуны или объемистые глыбы глины. Теперь же причудливая игра света и тени заставила его приглядеться к ним внимательнее. Ассур поднялся с лежанки и подошел ближе. Действительно, то, что раньше представлялось ему лишь частью естественной осыпи, оказалось фрагментами полуразрушенных глиняных скульптур, выстроившихся в ряд вдоль торцевой части его горного логова.

Шесть изваяний изображали людей, причем каждая тройка стояла гуськом, в затылок друг другу, а все вместе они были повернуты лицом к массивной безголовой статуе какого-то мифического зверя — змееподобной твари, смахивающей на дракона. Антропоморфные изваяния сильно пострадали от времени и сырости, но дракон сохранился весьма прилично. Мощный зверь был вылеплен лежащим в позе Большого Сфинкса из Гизы, имел около полутора метров в высоту и трех в длину, не считая шипастого хвоста, дважды обвившегося вокруг грузного тулова. Отсутствие же головы объяснялось достаточно просто: между вытянутыми передними лапами статуи лежал огромный череп, похожий на медвежий и вполне пропорциональный размерам самого изваяния. Было очевидно, что череп, а может быть, окровавленная голова настоящего медведя, первоначально крепился на шее глиняного истукана чем-то вроде деревянного шпенька, но потом отвалился от нее под разрушающим воздействием неумолимого времени. Чтобы понять смысл этого необычного и устрашающего соединения, нужно было бы представить себе те мрачные и жестокие обряды, что, возможно, творились в отдаленные времена здесь, глубоко в недрах похожего на алтарь утеса.