Онлайн книга «Искатель, 2010 № 10»
|
— Умного и образованного человека видно сразу, — не остался в долгу повелитель правоверных, — только неуч бранит установления пращуров. Ибо с веками род людской лишь мельчает и вырождается. Насколько выше и добродетельнее нынешнего поколения были наши предшественники! Благочестивый Кази-мулла в свое время сам себя наказал сорока палочными ударами даже не за грех винопития, а за то, что ему некогда был знаком вкус этого напитка, великий же имам Шамиль велел отхлестать плетью собственную мать, Паху-Месседу, за неустойчивость перед земными соблазнами! — Без сомнения, они были достойными последователями Пророка, — не замедлил согласиться Ассур. Но про себя подумал, что почтенные предшественники Хаджи-Додыра — последние в списке лиц, с которыми он мечтает свести близкое знакомство... Хотя бы потому, что все они давно уже, к счастью, на том свете. — Да позволено будет ничтожному рабу возразить наместнику Аллаха! — смело подал голос мудрый алим. — Владыка чересчур скромен — разве он не превзошел доблестью всех имамов древности, включая самого Рухоллу Мусави Хоменейети? Разве не благодаря его справедливости и возвышенной ненависти к греху были наказаны жители мятежного Караная, уличенные в тайном изготовлении пьянящей бузы и в том, что завели у себя духаны? Ужели не длань повелителя правоверных обрушила праведный гнев на отступников из осетин, адыгов и карачаевцев, которые беззаконно приносили жертвы тарамам, Бечеду, Бундору и прочим языческим демонам, уничтожив гнездо разврата и истребив их всех от мала до велика? О ком, если не о нем, сложена песня: «Куда коснулась рука Хаджи-Додыра, там плач поднялся, куда ступила нога его, там пламя разлилось; захвачены девы с прекрасными очами; пойманы мальчики, цветущие здоровьем»? — А что говорить о проницательности владыки! — подхватил Бей-Шаддат с одобрительным урчанием. — Не ей ли мы обязаны изобличением и преданием очистительному пламени стольких тысяч негодяев, преступно усомнившихся в милосердии Аллаха! Все кадии и факихи Кавказа в неоплатном долгу перед мечом Пророка! — Я солдат и не знаю слов лести! — с грубоватой прямотой заявил, вступая в разговор, Сулейман-эфенди. — Притворство, как и лесть, чужды моей природе, поэтому скажу со всей откровенностью: подобной проницательности не знали ни Ибрахим, ни Нух, ни Яфис, сын Нуха, ни Юсуф и Якуб, ни даже Муса. Единый лишь Сулейман ибн Дауд, на перстне которого было вырезано величайшее из девяноста девяти имен Аллаха, что давало ему власть над людьми и духами, птицами и ветрами, мог сравниться с нашим господином и приближался к нему по мудрости! Было заметно, что имам видимым образом польщен и даже наслаждается единодушным хором своих нелицеприятных критиков. Однако же он поднял правый указательный перст и, заставив этим жестом всех умолкнуть, произнес с суровой торжественностью: — Не нас! Нет, не нас должны вы благодарить и благословлять! Не нам возносить хвалы! — Кому же? — учтиво спросил Ассур, которого живо забавляло это состязание прямодушия и скромности. — Конечно же Аллаху, Творцу небес и земли, каковой сделал ангелов посланниками, обладающими крыльями двойными, тройными и четверными. Он увеличивает в творении, что ему угодно. Аллах мощен над каждой вещью, и всякой вещи он создал причину! Он единый сведущ в неведомом, и премудр, и преславен, и более всех щедр, и преблагосклонен, и милостив! Именно милости Аллаха всемогущего мы обязаны тем, что каждое наше слово и каждое наше дело совершается не без совета и благословения его светозарных посланников — Мункара и Накира! |