Книга Искатель, 2010 № 11, страница 13 – Михаил Федоров, Сергей Юдин, Александр Юдин, и др.

Слова «генерал» и «премирование» подействовали на Шурупова магически и определили дальнейшие действия Семена Родионовича. Раз и генерал уже все решил, если все ясно генералу, то что остается ему, следователю райотдела!

Когда Куцов предъявил обвинение Клавиному брату, тот вдруг замолчал и отказался давать показания.

— Тем мне лучше! Мне твоей явки с повинной вот так хватит, чтобы законопатить... — потер руками Шимон.

А Томилин во время допроса стал кричать, что-то объяснять, но и с ним Куцов обошелся так же, как с Чепраковым.

13

Этого разговора Шимон Аронович ждал, как манны небесной, ждал давно и с нетерпением. Только вот не знал, когда он состоится, но то, что все-таки такое будет — в этом не сомневался. Нельзя же ему, столько сделавшему для Скорлупова, для разных там Мышло-вых-Дышловых, оказаться без вознаграждения, без соответствующей платы... Вся история человечества говорила о том, что благодаря услугам одни становятся министрами, генералами, а другие со своими принципами закисают мелкими клерками и младшими чинами.

— Тут вот один полковник, — Скорлупов обратился к Куцову, — позвонил мне и поинтересовался насчет тебя. Просил переговорить по вопросу...

— Слушаю, слушаю, — напряг весь свой слух Семен Родионович.

— Ты в Управление не хочешь?

— Хачу! — вместо «о» от перехватившего дыхание воздуха прозвучало «а».

Семен Родионович пошел бы в Управление самым последним чиновником, лишь бы возвыситься над другими, лишь бы самому раздавать команды, а не выполнять их.

От услышанного на душе запело.

— Хотя ты мне здесь нужен... Такие люди, как ты, на вес золота... Но там тоже нехватка... — размышлял вслух подполковник.

— А куда в Управление-то? — сгорая от нетерпения, спросил Куцов.

— В отдел кадров...

«Кадры решают все!» — ударило в виски Куцова.

Шимон Аронович упал бы на колени перед Скорлуповым, окажись они в другой обстановке. Не преминул бы не только упасть, но и расцеловать благодетеля.

Звездный час Куцова настал.

Теперь, когда перед Куцовым реально замаячило кресло в Управлении, он заработал с тройной силой. Надо было быстрее закончить уголовное дело и перебираться из отдельской халупы в гранитное управленческое здание. Он просеивал протоколы допросов, вшивая в том нужные, а ненужные выкидывая в урну. Вскоре в кучу мусора полетело все то, что каким-либо образом прямо или косвенно касалось Мышлова.

С рапортом о своем переводе поехал в Управление. Его будущим начальником оказался полковник Квашнин — лощеный мужчина, картавящий на «р», в свое время объездивший половину земного шара, окончивший аспирантуру и защитивший диссертацию — и вот оказавшийся в заместителях у генерала.

— Ну, ско-р-о вы к нам пе-р-ебе-р-етесь? — спросил Квашнин, покручиваясь из стороны в сторону в высоченном кресле.

— Я бы хоть сегодня, но дело по убийству надо закончить... — ответил Куцов.

— А мне доложили, что там все уже решено.

— Да мелочевка осталась.

— Мелочевку исполнит д-р-угой сот-р-удник.

Тут же Скорлупову полетела команда:

— Чтобы завт-р-а Куцов вышел на р-аботу в Уп-р-авление...

Скорлупов распорядился передать дело следователю Гончакову. На следующий день, в девять ноль-ноль, Куцов потянул за бронзовую ручку дубовой управленческой двери и вошел в мраморный подъезд. Поднялся на озеркаленном изнутри лифте вместе с галдящими офицерами на четвертый этаж.