Онлайн книга «Искатель, 2010 № 12»
|
Однако прежде чем исчезнуть, профессор Браилов сделал «граду и миру» прощальный подарок, выпустив всех своих трансгенных «птенчиков» на волю. Прошло немало лет, прежде чем об этом стало известно. К тому времени браиловские химеры расплодились настолько, что губернским властям Славии пришлось срочно создавать специальное подразделение для их уничтожения — тот самый СМЕРХ, в рядах которого Ассур отслужил три незабываемых года. Кстати, под непосредственным началом Икела, известного теперь как Озирхотеп. Официально считалось, что по окончании операции «Очистка» химеры были истреблены подчистую. И лишь немногие знали, что недобитые представители их племен нашли укрывище в Сером округе столицы. И, обжившись и размножившись в его пределах, даже сорганизовались в некое подобие собственного государства — Химерии. Да, какие-то слухи среди московских мирян ходили. Но не более. Впрочем, то, что химерийцам до сего времени удавалось держать факт своего существования в секрете, не являлось чем-то особенно удивительным. Сохранению покрова тайны способствовало уже само выбранное ими место обитания. Ведь Серый округ не случайно прозвали в народе Крысятником. Честные миряне в эту часть города предпочитали не соваться. Уже много десятилетий, как Крысятник сделался прибежищем маргинального элемента — не поддающейся исчислению армии бомжей, беглых каторжников и им подобным. Даже органам правопорядка путь туда был заказан. Если, конечно, не считать плановых мероприятий типа «Капкан-3», «Дезинфекция-2», «Санация-5» — редких и малоэффективных. Действительная цель всех этих «санаций» — успокоить обывателей, а заодно создать видимость, что губернское правительство жестко контролирует ситуацию. В реальности Крысятник был предоставлен самому себе и жил по своим законам, сообразуясь с собственными, мало кому ведомыми обычаями и понятиями. Вот в эту-то малоизученную часть города — в самую сердцевину Мусорного царства — и привел его Озирхотеп на встречу с некоронованным владыкой Химерии. Но сначала они вдосталь попетляли среди бетонных бараков, серые лабиринты которых, освещаемые багровыми всполохами горящих мусоросборников, являли собой инфернальный, почти дантовский пейзаж. Среди отбросов копошились закутанные в бесформенные лохмотья личности и крысы. Последних было больше. Кое-где унылую картину оживляли всхолмия свалок, походящие на дремлющие вулканы-курильщики. Время от времени Озирхотеп останавливался, внимательно изучал намалеванные на стенах граффити и, удовлетворенно кивнув, следовал дальше. В конце концов они уперлись в тупик, темный и зловонный, точно канализационный колодец. — Кажется, здесь, — не вполне уверенно пробормотал кромешник и, сложив ладони рупором, шестикратно, с неравными промежутками, пролаял в предрассветное небо. Через некоторое время раздался ответный лай. — Все, теперь ждем, — выдохнул Озирхотеп, зябко передернув плечами. — Как скажешь, — согласился нунций, поводя вокруг фонариком. И на всякий случай уточнил: — А ты ничего не напутал? Вдруг это какая-нибудь местная псина откликнулась? Уж больно лай натуральный. — Псина и есть, — ответил тот и снова поежился, — а чего ты ждал? Крика, что ли, петушиного или посвиста соловьиного? Ладно, ты это... жди да помалкивай. |