Онлайн книга «Искатель, 2010 № 12»
|
— Дежа вю, — повторила Анна и пожала плечами. — Это со всеми случается. — Со всеми, да. Но редко. А с вами — постоянно. Вы живете с этим с детства. Раньше вам казалось, что это происходит со всеми, и вы рассказывали подругам, они не верили и начали считать вас немного чокнутой. Тогда вы дали себе слово, что эти моменты узнавания — только ваше личное... Замкнулись в себе. Анна смотрела на Антона с выражением крайнего изумления и возмущения, будто он подсмотрел ее тайный дневник. — Почему вы... — Но это так? — Я никому... — Но это так, верно? — Вы... — Анна запнулась. — Вы тоже... — Да, — кивнул Антон. — Я вас узнал. Я вас видел. Дважды. Так мне казалось. Оказывается — больше? Про концерт я не помню. Наверно, вспомнил бы, оказавшись в похожем помещении. Если вы поведете меня... — Нет, — сказала Анна. Молчание повисло между ними, будто прозрачная глыба мрамора, которую невозможно сдвинуть, звук не проникал сквозь камень, который был хоть и прозрачен, но безысходен, как могильный памятник, слова застревали в камне, слова только увеличивали непонимание, потому что говорили они о разном, и то, что имела в виду Анна, не имело отношения к тому, что хотел сказать Антон. Он понял, что это так, но еще не понял — почему. Не понял, хотя и знал. И знал, что знает. Нужно было вспомнить то, что он знает, и это было труднее всего, потому что по заказу он не мог вспомнить ничего. Только и оставалось — сидеть друг напротив друга, смотреть друг на друга, молчать и... — Наши дежа вю, — сказал Антон, — из разных миров. — Что? Прозрачная каменная глыба рухнула на стол со странным булькающим звуком — будто мгновенно обратилась в воду, вода сразу испарилась, а пар, на мгновение замутнив воздух, рассеялся. — Как я раньше не догадался, — пробормотал Антон. — О чем? — Вы вспоминаете события, произошедшие в одной ветви, а я в другой. — Антон думал, что объяснил, но Анна не поняла, для нее не существовало знаний, которые были у Антона, Он это понял и сразу отчаялся — не получалось у него в двух словах рассказать о том, о чем думал всю сознательную жизнь? Он и профессию выбрал, чтобы уточнять смыслы и понимать. А Анна была натурщицей и еще... кем еще? — Это невозможно объяснить, — сказал он, не понимая, почему произносит слова, лишавшие его даже призрачной надежды разобраться в происходившем. — Это или чувствуешь, или... — Вспомнила, — неожиданно улыбнулась Анна — не уголками губ, как прежде, улыбка будто осветила ее лицо. Она всегда так улыбается, когда ей что-то становится понятно, — подумал Антон, будто знал это всегда. — Я ужасно пела, — с огорчением произнесла Анна, и взгляд ее стал рассеянно-непрозрачным, так показалось Антону: будто девушка прикрыла глаза веером из вощеной бумаги, за которым можно было вроде и разглядеть что-то, но невозможно понять, что ты видишь, такое расплывчато-неясное. — У меня был грипп, а концерт назначили, мне говорили, откажись, а как можно, кто со мной потом разговаривать захочет, если я отказываюсь от концертов, и я пела... ужасно, лучше бы, наверно, отказаться... Анна говорила быстро, проглатывая окончания слов, будто картинка, которую она видела перед собой, вот-вот могла исчезнуть и нужно было ее описать, иначе потом ничего не получится. Антон ловил каждое слово, как мяч, брошенный из-за высокой сетки, и ему казалось, что он успел поймать все подачи, ничего не упустил из смысла, и когда Анна неожиданно, посреди фразы, замолчала — неужели потеряла картинку, которую рассматривала? — он спросил, надеясь, что вопрос не собьет девушку с мысли: |