Книга Искатель, 2010 № 12, страница 27 – Сергей Юдин, Александр Юдин, Владимир Лебедев, и др.

— Эсти, — задумчиво повторил Манн, а Кристина тихо кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Ты... — начал было Манн, но Кристина кашлянула еще раз, давая понять, что сейчас не время спрашивать. Просто ей кое-что ясно, и она скажет об этом... потом.

Антон подумал с раздражением, что Манн все же сбил его с мысли, точнее — стер из памяти четвертое слово, самое важное. Луна, молитва, страх... Что еще?

— Вы давно знаете эту девушку? — Манн говорил монотонным голосом, будто гипнотизер. Но гипнотической силой его голос не обладал — Антон лишь с недоумением повернулся к детективу, ему показалось, что сам Манн постепенно погружается в сон, гипнотизируя самого себя. Нуда, глаза закрыты, о чем-то он думает, а спрашивает, похоже, потому что надо о чем-то спросить, вот он и...

— Я ее не знаю, — раздраженно сказал Антон. — Я ее вспомнил, но у меня нет ощущения, что мы знакомы. То есть...

Как объяснить, что дежа вю — память о несуществовавшем, которая вбирает в себя реальность, становясь настоящим? Ему кажется, что он бывал здесь, ему кажется, что эта девушка, Эсти...

Только кажется? Антон подумал, что ночь и эта зыбкая реальность что-то изменили в его восприятии. Раньше он никогда не думал о своих дежа вю: «кажется». Почему теперь?..

— Странная здесь обстановка, — сказал Манн будничным голосом, вовсе не сонным и не монотонным, он открыл глаза и посмотрел на Антона, но понять выражение было трудно — темно. — Свечи сейчас погаснут, а нас попросят уйти. Антон, я договорился, чтобы нас впустили, но разрешили быть только до одиннадцати, а сейчас уже без пяти. Пойдем?

Они поднялись и пошли к выходу, впереди шел Манн, находя дорогу ощупью, Антон слышал, как детектив тихо чертыхается, и ему стало смешно — странно звучало упоминание черта в господнем храме. Он протянул руку, коснулся спины Манна, почувствовал на своей спине руку Кристины, так они и шли — гуськом, касаясь друг друга, пока не оказались на площади, где по-прежнему горели неяркие фонари, а сверху на крышу собора улеглась чуть уже ущербная луна.

Когда они вышли, дверь за ними захлопнулась с глухим стуком, и Антон услышал скрипучий поворот ключа.

— Я бы что-нибудь выпила, — сказала Кристина. — Не очень понимаю, Тиль, для чего ты потащил нас в эту обитель Господа, я сто лет не была в церкви, а ночью — вообще никогда. Не скажу, что это сильно впечатляет, хотя на кого-то гулкое темное пространство может действовать самым неожиданным образом.

— Поедем домой, — предложил Манн. — Я вообще-то не принимаю клиентов дома, Криста не любит...

— Не в этом случае, — быстро сказала Кристина. — Конечно, поедем. Будем пить кофе, коньяк, и ты скажешь наконец, что тебе дала эта церковная мистика.

Антон молчал, не очень понимая, что с ним происходит. Смутные воспоминания касались поверхности сознания и мгновенно погружались в небытие, не будучи осознанными. Он понимал, что не нужно стараться вытащить воспоминания, от мысленных усилий они только канут окончательно, и он шел за Манном, будто сомнамбула по карнизу, он не боялся упасть, но страх чего-то, что было для него очень важно, не проходил, даже усиливался. Когда они сели в машину — Антон с Кристиной сзади, — чувство неподотчетного страха заставило его вцепиться левой рукой в дверную ручку.