Книга Убийство в Кьянти, страница 37 – Камилла Тринкьери

— Тсс. Не безобразничай на священной земле.

— Bella, dolce donna – прекрасная надпись.

Нико обернулся.

Женщина заметила его испуг.

— Простите, – она улыбнулась, – не хотела прерывать ваши мысли. Только хотела поблагодарить за то, что подвезли меня в понедельник. Помните? – Она протянула руку. – Мария Дорсетти.

Он пожал ее.

— Нико Дойл, – на этот раз он не бормотал, – да, помню. Вы показали мне дорогу к карабинерам в Греве.

У нее было приятное лицо и большие темно-карие глаза, которые пристально смотрели на него. На ней был идеально выглаженный льняной костюм нежно-голубого цвета, подчеркивавший хорошую фигуру. Нико переложил Хвостика в другую руку. Беседа с этой привлекательной женщиной на могиле Риты смущала его.

— Надеюсь, встреча прошла хорошо.

Он не понял, была ли это светская беседа или она любила совать нос в чужие дела.

— Маршал очень приятный человек, – ответил он, нервно поглаживая собаку.

— Разумеется. Мы полагаемся на него и его людей в нашей безопасности. Жаль, что мы с вами встретились здесь, в таком печальном месте.

Для нее, однако, встреча не была омрачена печалью. В этом мужчине была какая-то мягкость, неутраченная детская непосредственность, которая сразу же привлекла ее. Она где-то читала, что за американскими мужчинами закрепилась репутация добрых. Женщина даже тайно надеялась увидеть его в эти выходные на винной ярмарке и выпить с ним по чашечке эспрессо после бесконечных дегустаций. Или, если повезет, пообедать. Ее подруги-вдовы часто повторяли, что глупо надеяться на перемены в их жизни, но, как писал Унгаретти в печальном стихотворении, которое она учила в школе: «Никогда еще не чувствовала себя так тесно связанной с самой жизнью».

— Я похоронила здесь своего мужа четыре года назад. – Мария указала на стену склепов в верхней части кладбища – четыре ряда с надписями, похожими на картотечные шкафы. – Моя эпитафия не так нежна, как ваша. Только имя и годы жизни.

Хвостик заёрзал, пытаясь вырваться из хватки Нико.

— Вижу, ваша собака теряет терпение. Простите, что побеспокоила. – Она подошла ближе. Он вдохнул ее аромат и узнал сандаловое дерево, смешанное с чем-то еще. Тильда подарила ему на Рождество коробку сандалового мыла. Он находил его запах успокаивающим.

— До свидания, синьор Дойл. Возможно, мы встретимся у одного из винных стендов в эти выходные. Я буду в пятницу в одиннадцать, к открытию. Мне нравится наблюдать, как люди стекаются на площадь. – Их разговоры и смех, становящиеся громче с каждым глотком вина, поднимали ей настроение. – В «Подере Сан-Креши» подают очень хорошее вино.

— Спасибо за совет, – сухо ответил Нико. Он понял намек, она давала ему возможность пригласить ее на свидание. Возможно, спустя четыре года она наконец смирилась с болью.

Мария помедлила, но, когда Нико ничего не добавил, опустила голову и ушла.

Хвостик взвизгнул. Нико сжимал его слишком крепко.

— Прекрати! – Он ослабил хватку и опустился на одно колено. Свободной рукой он поправил горшок с астрами. Спустя месяцы после того, как стало ясно, что у них с Ритой никогда не будет детей, он принес домой лохматого дворнягу из приюта, к которому сразу привязался. Рита расплакалась и попросила его вернуть собаку. Она была не готова принять замену ребенку, которого они не могли иметь, и не хотела усыновлять детей по причинам, которые он так и не смог понять.