Книга После развода. Спаси меня, мой Генерал, страница 64 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Это точно. Такого узора на теле ни у кого нет. Ромка сказал, что у меня там розы… ой… Что я говорю… простите, я…

— Он влюблён, Маш. Влюблён в тебя по уши. Нет, не так. Он тебя любит! Вот. Иначе не стал бы. Ты знаешь… он у меня, конечно, парень опытный, ну, сама понимаешь, мужчины, у них всё… всё иначе. Но ты первая девочка, которую он со мной познакомил. Не просто познакомил, привёл в дом и сказал, что ты тут останешься.

— Но… это же ваш дом?

— Нет, это наш дом. Мой и сына. И если тут может жить мой муж, то будет жить и его жена.

— Жена?

— Я понимаю, ты еще молодая совсем и… можно не торопиться. И даже если ничего не выйдет…

— Выйдет. — она опять смущается. — Я ведь тоже… Я люблю его, тётя Вера…

Она порывисто обнимает меня, пряча голову на моём плече, а я чувствую такое счастье — дочка у меня теперь есть. Дочка!

Дальше решаем, стоит ли ей поехать в город, где учится Рома.

Я понимаю, что он будет настаивать, но ведь он там в казармах живёт, а она будет в городе, одна. Плюс — учится же ей надо?

— Насчёт учебы решим, — это отвечает на семейном совете уже Рома — младший. Роман Романович — теперь мы его так называем. — Учится надо, это не обсуждается. Но у меня скоро уже выпуск, так что… Придется вам, Мария Батьковна помотаться по гарнизонам, готовы?

— Я не Батьковна, я Викторовна, и с тобой я везде готова.

— Вот и отлично. А насчёт того, где жить — я обращусь к начальству, вроде как была возможность семейным жить в городе.

— Найдём возможность, помогу, если что.

— Нет уж, бать, я генеральским сынком не был и не буду.

— Да ладно? Внуком же был?

— Я поступал сам. И всё сам.

— Да знаю я, Романыч, не кипятись. Но фамилия Маресов она же впереди тебя бежала, понимаешь?

Вижу, что Ромка надулся немного, потом нахмурился, усмехнулся — вся гамма чувств.

— Да и ладно. Маресов, да. Такая фамилия… с такой еще сложнее, пап.

— Я знаю.

— Не ударить в грязь лицом.

— Именно. А станешь Зверевым…

— А надо?

— Ну… — мой Рома старший тоже хмурится — как странно у них получается! Мимика одинаковая! Что-то невероятное. — Смотри, сын. Дедову фамилию, конечно, надо бы оставить. А мою… мою, может будет еще один сын носить? Кто знает?

Кто знает… пока никто.

Пока тишина.

Ночью мы с Романом долго не можем уснуть.

Я сначала стесняюсь — дети же там?

— Они не дети, Вера Егоровна, и они сейчас тоже там… не кроссворды разгадывают.

Ох, краснею, как-то не думала об этом, хотя по красноречивым взглядам Ромки и Маруськи все было понятно. Ромка мне обещал беречь девочку, но я знаю, что он её не обидит, не причинит боль. Он всё сделает как надо.

Он мужчина. Настоящий.

Слёзы на глаза набегают.

Его генерал Маресов воспитывал.

А мог бы… мог бы и Зверев, сам, и я уверена — ничуть не хуже.

— Ты что, красивая, плачешь что ли?

— Я так, я… от счастья, Ром… От счастья…

— Отставить плакать, даже от счастья. Иди ко мне.

И я иду, целую его сама, губы, скулы, шею, грудь… ниже спускаюсь.

— Вера…

— Что, генерал…

— Опасная игра.

— Я знаю, я в неё еще никогда не играла.

— Что?

— Представляешь, Зверев? Мне сорок, а я еще ни разу…

— Ты меня убиваешь, Вера Егоровна.

— Постараюсь не убить.

Хочу его. Хочу этого мужчину всего, сразу. Хочу трогать, гладить, целовать.

Присвоить хочу.

Чтобы только мой был.

Только мой и всё!