Книга Бывший. Ты пожалеешь!, страница 81 – Ира Орлова, Виктория Ким

Эти слова бьют как молот, раскалывая остатки моего хрупкого спокойствия. Заявление? Леся снова дошла до такого? Я чувствую, как кровь приливает к лицу, и вместе с этим меня захлёстывает ярость. На неё. На ситуацию. На самого себя.

— Откуда ты это знаешь? – говорю я, с трудом удерживаясь от крика. Мои пальцы дрожат, а внутри бурлит гнев.

— Мама мне всё рассказала, – отрезает он, его тон становится твёрже, но теперь я слышу в нём беспокойство. – Она не хотела, но я вытянул это из нее. И знаешь что? Я собираюсь прилететь и разобраться с этим дерьмом. Потому что, видимо, ты не способен справиться с одной зарвавшейся идиоткой.

Эти слова, как плеть, обжигают. Моё горло перехватывает от злости. На Лесю, на самого себя, на сына, который так прав, что я не могу даже возразить.

— Семён, не нужно, – говорю я, пытаясь удержать голос в нормальном тоне, хотя внутри всё уже рушится. – Это моё дело, я сам разберусь.

— Сам разберёшься? – его горький смех звучит так, будто он смеётся надо мной, будто мне снова семнадцать, и он разочарован в своём "взрослом" отце. – Как ты разбирался с этой своей Лесей, которая навешала тебе лапши о своей вселенской любви, забив на свою жену в больнице? Или с бывшей женой, которая страдает из-за твоих похождений и которую ты даже сейчас не можешь нормально поддержать? Ты хоть раз сделал что-то правильно в подобных ситуациях?

Его слова, как острые ножи, врезаются в сердце. Это больно, но что хуже — это правда.

— Послушай, Семён, – начинаю я, стараясь успокоиться, хотя голос всё равно дрожит. – Я понимаю, что ты злишься. Но это не твоё дело. Я сам всё улажу.

— Твоё "сам улажу" обычно заканчивается тем, что всем вокруг приходится разгребать твою чёртову кучу, – резко бросает он, и в его голосе звучит такая боль, что я невольно стискиваю кулаки до боли. – Так что нет, пап. На этот раз я сам поговорю с полицией, а заодно и с этой твоей Лесей.

Моё дыхание сбивается, а кровь кипит от гнева, но и от стыда. Семён всегда был прямолинейным, но сейчас его слова настолько точны, что я просто теряюсь.

— Сын, – пытаюсь я, но мой голос звучит слишком слабо. – Не вмешивайся. Это не твоё дело.

— Ты это уже говорил, – перебивает он так резко, что я замираю. – И где мы сейчас? Мама снова страдает из-за твоей бывшей пассии, а ты сидишь в своём кабинете и думаешь, как всё исправить. Да? Так вот, исправлять буду я. Потому что, видимо, только я забочусь о том, чтобы кто-то защитил маму.

И он бросает трубку. Просто бросает. Звук гудков, которые раздаются в тишине кабинета, гулко отдаются в голове. Я сижу, чувствуя, как гнев, стыд и какая-то всепоглощающая усталость захлёстывают меня. Семён прав. Прав до боли. Я подвёл всех, кто когда-либо был мне дорог. А теперь Лариса, моя бывшая жена, оказалась в самом центре этого кошмара. И всё это — из-за меня.

Я долго сижу за столом, уставившись на телефон. В голове крутятся слова сына, как заевшая пластинка: "… страдает из-за твоей бывшей пассии, а ты сидишь в своём кабинете."

Его голос звучит в ушах, будто он всё ещё здесь, в этом самом кабинете, обрушивает на меня свой праведный гнев.

Хватит. Я не могу больше сидеть сложа руки. Я сам устроил этот хаос, и я же должен его разгрести.

Решение приходит резко, как вспышка. Я должен поговорить с Лесей. Лично. Положить конец этому цирку. Хватит ей ломать жизни вокруг. В частности — мою жизнь.