Книга Бывший. Ты пожалеешь!, страница 61 – Ира Орлова, Виктория Ким

Запах чеснока и специй заполняет кухню, но аппетита нет. Смотрю на готовое блюдо, на яркие цвета свежих овощей, но всё кажется блеклым. Пытаюсь убедить себя, что отменённое свидание — это пустяк. Не конец света. Но странная тяжесть в груди не отпускает.

Я только собираюсь налить себе стакан воды, когда резкий звонок в дверь прерывает поток моих мыслей. Сердце мгновенно сжимается. Поздно для гостей. Кто это может быть?

Может Саша?

Подхожу к двери осторожно, глядя в глазок. По ту сторону стоит Богдан. Его лицо мрачное, взгляд настойчивый, будто он уже решил, что я не имею права его не выслушать. Сердце на мгновение останавливается, а затем начинает колотиться с удвоенной силой. Я не знаю, почему он здесь, но уверена, что ничего хорошего это не принесёт.

Открываю дверь, но даже не делаю шаг назад. Во мне столько усталости от принесенных им проблем, что я готова противостоять любому его слову.

— Богдан, чего тебе? – спрашиваю, скрещивая руки на груди. Мой голос звучит холодно, почти равнодушно, но внутри всё сжимается.

Бывший муж выпрямляется, и я замечаю, как странно он выглядит. Уставший, измотанный, будто только что пережил трагедию. На мгновение мне становится любопытно, что же заставило его прийти сюда, но тут же это чувство сменяется раздражением.

— Мы не договорили утром, – говорит он, делая шаг вперёд. Его голос низкий, с ноткой отчаяния. Я замечаю в его глазах странную решимость, но это ничего не меняет.

— Что ещё осталось обсудить? – вздыхаю, стараясь сохранить равнодушие.

— Всё, – отвечает он, глядя мне прямо в глаза. Его голос звучит так, будто он пытается ухватиться за что-то важное, что давно уже потеряно. – Всё, что я сделал. Как я был неправ. Я оступился, Лариса.

— Ты называешь это «оступился»? – я усмехаюсь, не скрывая горечи. – Ты сделал свой выбор. Давно. Нашёл себе молодую, красивую… блядь.

Слово вырывается само собой, как будто я просто пытаюсь уколоть его, сделать больно так же, как он сделал мне.

Его же лицо мгновенно меняется. Глаза сужаются, челюсти напрягаются, а в воздухе словно разряжается молния. Реакция бывшего настолько неожиданна, что я чувствую, как внутри всё обрывается.

— Что ты сказала? – его голос звучит угрожающе спокойно, каждое слово словно высечено из камня.

Я держусь, хотя его взгляд прожигает меня насквозь.

— Ты слышал, – бросаю, стараясь не показать растерянности. Но внутри всё сжимается.

— Ты что-то знаешь? – удивляет своим вопросом Богдан, делая шаг ближе и ставя меня в тупик. Его глаза сверкают холодным огнём, в котором мелькает не только злость, но и что-то большее — страх, растерянность. Его голос звучит угрожающе ровно, словно он вот-вот взорвётся.

Моё дыхание сбивается. В голове кружится миллион мыслей, но ни одна не даёт чёткого ответа. Он смотрит на меня так, будто я раскрыла его самый тёмный, тщательно скрываемый секрет. Но я ничего не знаю. Это было случайное оскорбление, выпущенное в гневе, как стрела наугад. И теперь, видя его реакцию, я понимаю: кажется, наступила на больную мозоль.

— Что знаю? – выдыхаю я, стараясь сохранить хладнокровие, хотя внутри меня уже поднимается волна паники. Сердце стучит где-то в горле, а ладони холодеют. – Что твоя Пердеся блядь? Так это было понятно с первого дня.