Книга Бывший. Ты пожалеешь!, страница 119 – Ира Орлова, Виктория Ким

Хотя умом и понимаю, что мне лучше стоит держаться подальше.

Зачем мне снова ввязываться в это? Сколько раз я уже пробовал что-то строить с женщинами, которые не знали, чего хотят?

Я же прекрасно помню, как всё пошло к чёрту на куличики с той, что была до неё. Три года отношений. Мы жили вместе. Она говорила, что понимает мою работу, понимает, что я принадлежу больнице, операционной, этим людям, которые зависят от меня. А потом вдруг оказалось, что никакого понимания не было. Оля устала, сказала, что я не оставляю места для неё. Женщины всегда хотят быть первыми, а я… а я уже давно знаю, что мой выбор сделан. Хирургия. Работа. Люди, которых я спасаю, или хотя бы пытаюсь спасти. В тот день, когда Оля ушла, я даже не остановил её. Просто смотрел, как она собирает свои вещи. Оля была права: я женат на своей работе. И эту связь разорвать нельзя.

Но Лариса… Она смотрит на меня так, как никто другой. Со смесью злости, недоверия и какого-то странного интереса. Это бесит и… одновременно тянет. Я вижу её боль, ее попытки защититься, и понимаю, что она тоже хочет выбраться, просто сама боится это признать.

Торможу у светофора, с усилием вырываясь из своих мыслей. У меня вызов, и он не терпит отлагательств. Но где-то глубоко внутри я знаю, что не могу так просто оставить всё, что между нами только зарождается. Она притягивает, возбуждает, заводит. Но упорно строит из себя снежную королеву, которой плевать на мужиков и отношения.

Свет меняется, машина снова набирает ход. Моя задача сейчас — сделать свою работу. Но образ Ларисы остаётся в голове, и я знаю, что этот разговор в беседке — далеко не последний. Она думает, что её стены надёжны. Пусть. Она просто пока не в курсе, что я привык ломать то, что кажется неприступным. И это ставит в тупик даже меня самого.

Операция заканчивается в два часа ночи. Штатный случай, ничего сверхъестественного. Режешь, зашиваешь, стабилизируешь. Всё по плану, без сюрпризов. Но каждый раз выходишь из операционной, словно выжатый, как лимон. Адреналин спадает, и на тебя накатывает усталость — она давит на плечи, забирает последние силы.

Я снимаю перчатки, бросаю их в контейнер для утилизации и облокачиваюсь на стену. Всё. Очередной спасённый пациент. Сколько таких было за последний месяц? Год? Сотни. Ты вроде делаешь великое дело, но кто оценит? Пациенты? Они скажут спасибо и уйдут. Коллеги? У них свои дела и планы на карьерный рост. А дома… Да, дома меня никто и не ждёт. Тишина и пустая квартира. Хорошая перспектива.

Выхожу в ночной коридор. Он почти пустой, свет приглушённый. Тишина. Только где-то вдали еле слышный гул аппаратов. Надеваю куртку, в карманах нахожу мятую упаковку от жвачки. Привычный жест, бросаю её в урну. Всё делается на автомате. Сколько таких ночей было? И сколько ещё будет?

На улице относительно спокойно, в лицо бьёт холодный осенний ветер. Мокрые листья разбросаны по асфальту, с неба капает дождь. Воздух свежий, но пробирает до костей. Завожу машину, включаю печку. Руль кажется ледяным, как моя жизнь. Думаю, что делать завтра, вернее, уже сегодня. Ничего нового: работа, работа и ещё раз работа.

А потом в голове всплывают слова Семёна: "Мама через пару дней уедет".

Два дня. Да что это такое? Миг. Плевок в бесконечности. Два дня, чтобы снова увидеть её, снова попытаться разговорить, снова почувствовать её колючий взгляд, который не даёт мне покоя.