Книга КоммунАллочка, страница 41 – Виктория Арана

Печальный Юра: «Понял. Ну, доставка же до десяти работает?»

Хохотушка: «Заказы закрываются в 21:45».

Печальный Юра: «Тогда потом ничего не планируй».

Хохотушка: «Я планирую лечь пластом на диване».

Печальный Юра: «Я куплю крылышки…»

Хохотушка: «Блин. Ладно. Но я буду есть их лёжа».

— Алла, что такого смешного в телефоне? Или уже думаете, что всё знаете? – грозный голос вырвал из пузыря одержимости общения с одним-единственным человеком.

Я вздрогнула и убрала телефон в сторону. Обычно старалась максимально сосредотачиваться на занятиях, но в последнюю неделю всё шло не по плану. Юлия Витальевна строго посмотрела на меня и вернулась к лекции. Я схватила ручку и принялась записывать, стараясь игнорировать подрагивающего от смеха Стёпу.

Пришлось пнуть его под партой. Не помогло. Он сидел красный, как рак, едва сдерживая желание рассмеяться. Дрожащей рукой Стёпа начеркал на листочке для заметок:

«Ты такая милая, когда влюблённая».

Шикнула на него и ещё раз пнула для профилактики. Сами они все влюблённые. Лекция тянулась долго. В основном из-за того, что телефон продолжал вибрировать в сумке раз в несколько минут. Руки чесались достать его и прочитать пришедшие сообщения. Но вместо этого я писала лекцию, которая ещё пару недель назад показалась бы мне безумно интересной.

На перемене со Стёпой пошли за чаем. Он не переставал подтрунивать надо мной.

— Да, он мне нравится. Доволен? – вспылила я, заливая в пластиковый стаканчик кипяток.

Важно было удержать баланс и не перелить, иначе держать в руках станет совсем невозможно. Стёпа тряхнул кудряшками, продолжая улыбаться.

— Доволен, что ты призналась. Со стороны давно всё было очевидно.

Вздохнула. Ни капельки в этом не сомневалась. Так как это происходило со мной впервые, никак не могла контролировать свои чувства. Они постоянно рвались наружу и пытались отразиться на лице.

— А вот я ему не нравлюсь. Не знаю, почему ты радуешься.

Стёпа цокнул и потрепал меня по макушке, взлохматив волосы. Будто бы это могло меня расстроить: они и так вечно торчали во все стороны. Особенно после шапки.

— И ты ему тоже нравишься. Если бы не нравилась, он бы тебе столько не писал.

— Ты тоже мне вечно строчишь, хочешь сказать, нравлюсь? – проворчала я, размешивая сахар тоненькой пластиковой палочкой. Ненавидела их. Сахар плохо размешивался и вечно оседал на дне, делая последние глотки мерзопакостными.

— Мы-то с тобой друзья, это другое.

— Так и мы с ним друзья. Ну, будем ими. И ты меня тоже подкармливаешь. Поэтому не додумывай. Даже с собакой также гуляешь, как он. Всё то же самое.

— Эх, если бы я мог хоть раз посмотреть на вас рядом, точно бы сказал. Это всегда заметно, но только со стороны. Взгляды, слова, эмоции. Обычно влюблённость прятать удаётся плохо, как бы человек ни старался.

— Это при условии, что она есть, – возразила я.

— Тебе так кажется только потому, что это впервые. И ты не понимаешь, как распознать чувства, когда они только зарождаются. Всё приходит с опытом.

Мы поднимались по лестнице. Для меня вполне привычно, Стёпа же подзапыхался, хотя в универе нам часто приходилось ходить туда-сюда.

— А ты такой опытный? Не припоминаю, чтобы у тебя была постоянная девушка.

Он вдруг широко улыбнулся. Щёки тронул румянец, а глаза заблестели. И тут я вдруг поняла, о чём Стёпа мне говорил последние пятнадцать минут. Реально видно.