Книга Развод по Проекту: Дом, который построила Я!, страница 87 – Арина Вольская

Видео набрало хорошие просмотры.

На следующий день заказчик музея прислал официальное письмо с требованием прекратить публичные заявления о ходе проекта до устранения замечаний.

Социальные сети создавали впечатление работы.

Заказчиков интересовала сама работа.

Уход специалистов начался не массово и не громко.

Сначала уволился инженер по фасадам. Он получил предложение от конкурентов и объяснил решение семейными обстоятельствами. Потом ушла руководитель группы, которая десять лет работала с Лидией. Она не захотела переходить в студию Вороновой, но и оставаться в бюро после истории с «Орионом» не стала.

Ещё двое сотрудников попросили пересмотреть зарплаты.

Виктор отказал.

— Сейчас не лучшее время для давления на компанию, — сказал он.

Через неделю оба принесли заявления.

Оставшиеся люди работали больше. Части знаний не хватало, и бюро нанимало внешних консультантов. Те брали высокую почасовую оплату, требовали полный комплект исходных материалов и не соглашались принимать устные указания.

— Почему они не могут просто посмотреть решение? — спросил Виктор на одном из совещаний.

— Потому что их заключение потом станет документом, — ответил Олег.

— Они получают деньги за ответы, а не за новые вопросы.

— Ответ без вопросов будет стоить нам дороже.

Виктор посмотрел на него с раздражением.

— Ты начинаешь говорить как Лидия.

Олег не счёл это оскорблением.

Это тоже разозлило Виктора.

Компания не разорялась.

Зарплаты выплачивались вовремя. Офис работал. На счетах оставались деньги. Несколько проектов продолжались без серьёзных проблем, а прежняя репутация всё ещё открывала двери.

Но каждый месяц стоил дороже предыдущего.

Работа, которую раньше выполняли постоянные сотрудники, теперь делилась между внешними специалистами. Решение, которое Лидия принимала за один разговор, требовало отдельного совещания. Вопросы возвращались к Виктору не потому, что он лучше всех знал ответ, а потому, что никто больше не хотел отвечать без его письменного указания.

Он называл это перестраховкой.

Остальные — новой реальностью.

Дарья до последнего старалась не участвовать.

Она приходила в офис к девяти, работала над благоустройством музейной площади и отвечала на вопросы коллег о родителях одной и той же фразой:

— Я не обсуждаю семью на работе.

Первую неделю люди всё ещё пытались.

Потом привыкли.

Отец тоже редко говорил с ней о Лидии. После разговора Дарьи с матерью он, вероятно, понял, что дочь не станет надёжным источником информации. Иногда спрашивал, виделась ли она с Лидией и всё ли у той в порядке. Дарья отвечала кратко.

Отношения с Алисой стали почти официальными.

Раньше они могли вместе пить кофе, обсуждать выставки и смеяться над слишком серьёзными архитектурными манифестами. Алиса относилась к Дарье как к младшей коллеге, иногда советовала книги, приглашала на закрытые показы.

Теперь между ними стояла публикация.

Дарья не устраивала сцен. Только перестала заходить в кабинет Алисы без необходимости.

Виктор вызвал дочь во вторник после обеда.

Он стоял у окна и разговаривал по телефону. На столе лежали материалы «Ориона», банковское уведомление и папка нового конкурса.

— Да, понимаю, — говорил Виктор. — Мы направим полный пакет к пятнице. Нет, дополнительной задержки не будет.