Книга Измена. Прости, но я верну тебя, страница 41 – Мария Владыкина

— Да плевать я хотела на твои жалобы. Бля-я-ть. Ты вообще не понимаешь, что натворила, да? Он всё узнал. Он же и меня закопает, и Мишу твоего, дура.

— Кто закопает? Я не понимаю...

— Дай телефон! — Заорала Екатерина как ненормальная, и двинулась на меня. А у меня инстинкт самосохранения сработал, когда на меня шёл человек с пистолетом. Я просто бросила телефоном в неё.

И вот, когда она стала присаживаться, чтобы его поднять с пола, не упуская меня с мушки, я заметила, как бесшумно приоткрылась входная дверь, а дальше воспитательница через мгновение полетела вперёд. Из её руки были выбиты и пистолет, и телефон, а Миша уже прижимал её к полу, с просто перекошенным от злости лицом.

— А-а-а-а! — Выла Екатерина, Миша заламывал ей руки, а я стояла как вкопанная, не понимая, что было делать.

— Чего застыла? Неси верёвку какую-нибудь, или ещё что-то, чтобы ей руки связать.

Я бросилась в шкафу, где у нас были разные инструменты и инвентарь, и нашла там бельевую верёвку. Прибежала, и передала её Мише.

— Она хотела меня... - Понимание всей ситуации накрывало приступом какой-то бешеной паники.

Воспитательница не затыкалась.

— Отпусти меня! Надо написать, опровергнуть! Он и тебя, и меня найдёт. Найдёт, и заставит самим себе могилы рыть! Ты просто не знаешь, на что он вообще способен. Он псих. Я не хочу умирать! Я не хочу...

У воспитательницы была настоящая истерика. Слишком много слёз и криков на квадратный метр за день в этой квартире. Миша никак не реагировал на её возгласы, методично завязывая ей руки каким-то необычным узлом. Я даже не знала, что он так умел.

— Вещи собрала? — Под вой воспитательницы спросил строго он. Но, как будто, когда он заметил на моём лице вселенский испуг, и слёзы в глазах, его взгляд немного смягчился. Однако, этот огонёк почти сразу погас. — Надо ехать. Бери, что успела собрать.

— Верни мне сына, и убирайтесь с этой прошмандовкой куда хотите, просто оставьте меня в покое. — Предприняла я последнюю попытку. — Я всё сделаю. Напишу, что ничего не было, что это я дура тупая не так поняла. Только оставьте меня и сына в покое...

— Если бы это могло помочь... - Вздохнул Миша, за веревку на руках поднимая Екатерину. Она взвизгнула, то ли от боли, то ли от неожиданности, тут же разразившись ругательствами на Мишу.

— Всё из-за тебя. — Перебросила она гнев на него. — Нахуя ты мне глазки строил ходил? Я же тебе сказала, что у меня есть мужчина! Ты думаешь, его это остановило? — Повернулась воспитательница уже ко мне. Её оскал, что-то среднее между улыбкой и гримасой, пугал не на шутку.

А потом она расхохоталась. Страшно так. Точно отбитая на всю голову.

— Да его это только раззадорило. «Никто никому ничего не скажет». «Наша маленькая тайна». Вот что сказал мне твой муж! Слышишь?

Каждое её слово глухой болью отдавалось внутри. Я всё ещё не сдвинулась с места.

— Рот закрой! — Дёрнул за верёвку муж, и воспитательница заткнулась. Но, как оказалось, ненадолго.

— Будем лежать в одной братской могиле. Вялый стручок, я, и ты, сука истеричная.

— Света. — Низким басом от мужа. — Вещи бери и быстро на выход. Театр окончен.

Я ушла в комнату за вещами, но слышала, как всё ещё что-то орала Екатерина, а параллельно бас мужа. Кажется, он кому-то звонил. Меня мелко потряхивало, но я делала, что он говорил. Из-за сына, и потому, что я запуталась, была напугана, и ничего не понимала.