Книга Измена. Прости, но я верну тебя, страница 32 – Мария Владыкина

Миша дёрнул меня так, что я развернулась, и теперь оказалась к нему лицом. А я, скорее всего от нервов, так как смотреть так близко в родные глаза было просто невыносимо, всё продолжала, не затыкаясь.

— Ещё отправила жалобы на воспитательницу нашу. Теперь, получается, я та самая скандальная мамаша, которая жалуется везде бегает. Зато могу сказать, что я человек слова. Сказала, что не оставлю в покое эту ситуацию, и вот, так и есть. Мне уже и заведующая звонила, до неё явно уже дошли сведения. Видимо, всё-таки, по головке не гладят, когда подобные письма прилетают в департамент.

— Света, я тебя не узнаю. Ты что творишь? Ты сама себя как чувствуешь? Ведь ты же всегда нормальной была, что случилось?

— Случилась твоя измена. Можешь называть меня как хочешь, но это ничего не изменит. Я же говорила, нам с тобой разговаривать больше не о чем. Только если о том, как будем имущество делить, и сына воспитывать общего.

— Кто кроме заведующей ещё знает о чём-то? — Вдруг сменил тему Миша, хмурясь, и всё бегая по моему лицу глазами. Нос, губы, подбородок, опять губы. Только бы не поцеловал, боялась, что не выдержу.

— Да все родители уже в курсе. И не только в нашей группе похоже.

— Блять, Света... У меня просто нет слов. Одни эмоции. Передай Саше, что я поиграю с ним в другой раз.

Последнее, что я ожидала, это что Миша просто уйдёт, начав звонить кому-то тут же, и даже не попрощавшись ни со мной, ни с сыном. Вот это любовь у него, конечно. Просто охереть. Пожалуй, запланирую себе на завтра ещё смену замков.

Успокаивать плачущего ребёнка было, наверное, последнее, что мне хотелось после стычки с мужем. Он снова влетел в мою жизнь, как ураган, ворвался, оставил там ошмётки от всего: души, любви, психоэмоционального состояния, и просто скрылся прочь.

После истерики ребёнка я еле уложила его спать, и ещё долго сидела у его кровати, поглаживая по голове. Сын был уже довольно взрослым, и с ним приходилось разговаривать, его было особо не обмануть.

Ну и как было объяснить пятилетнему ребёнку, что у папы, которого он не видел уже несколько дней, вдруг появились более важные дела, чем поиграть с ним. Тем более, когда Миша сам ему зачем-то пообещал предварительно поиграть.

Телефон пиликал, не переставая, но я уже не обращала внимания. Со вчерашнего дня мне написало такое количество людей, что я одновременно была благодарна за поддержку, с другой стороны, такие внимание к моей семье мне не нравилось. Словно вывесила грязное белье всем на обозрение. И что-то света в конце туннеля всё не было видно. Чуть забрезжит, и снова тухнет.

Настроение ещё было ни к чёрту. Перепады постоянные. Аппетита то не было, то вот сейчас, когда Миша уже ушёл, я навернула подряд две тарелки супа, который для Саши готовила. Мне наверняка было бы легче, если бы физическое состояние было стабильным, а то просто меня бомбило по всем фронтам.

О чём-то таком я и написала Тане. Мы с ней переписывались в мессенджере, пока укладывали сыновей. Она уточнила, заснул ли Саша, я ответила утвердительно, а она тут же написала, что сейчас позвонит.

— Да? Ты чего так поздно? Могла просто в чате писать. Или... погоди, Миша снова к вам приходил?

— Нет. Никто не приходил. Кто бы его пустил сейчас, после прошлого раза. У Славы только ссадины затянулись. Я по другому поводу звоню. Я тут что подумала... Ты ведь говорила, что вы с Мишей думали про второго ребёнка.