Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 74 – Мира Лаверн

Но Александр Орлов не повысил голос.

— Тимур считает любую границу, установленную другим человеком, попыткой подчинить его, — произнёс он. — Вы считаете любую помощь попыткой купить. В обоих случаях это мешает видеть реальную опасность.

— Возможно.

— Вы допускаете, что я не хочу уничтожить вашу жизнь?

— Допускаю.

— Что я действительно предлагаю безопасный выход?

— Для вас он безопасный.

— Для всех.

— Кроме правды.

Он посмотрел на меня ещё несколько секунд.

Потом собрал документы обратно в папку, оставив копии на столе.

— Заберите. Предложение будет действовать неделю.

— Ответ уже известен.

— Люди меняют решения.

— Ваш сын тоже рассчитывал на это.

— И ошибся?

Я не ответила.

Он заметил.

Конечно, заметил.

— Вы начали испытывать к нему чувства, — сказал Александр Орлов.

Не спросил.

Утвердил.

Я почувствовала жар в лице.

— Это не ваше дело.

— Это делает соглашение ещё более разумным.

— Почему?

— Потому что сейчас вы не способны отделить поступок Тимура от собственных эмоций.

— А вы способны?

— Я его отец.

— Именно.

— Поэтому понимаю его лучше, чем вы.

— Тогда почему не остановили раньше?

— Я узнал о ставке после публикации.

— И что сказали?

— Что он должен закрыть её.

Я замерла.

— До его публичного отказа?

— На следующий день после первого поста.

— Он не послушал.

— Нет.

Это меняло немногое.

И всё же я впервые поняла, что отказ Тимура был конфликтом не только с Денисом и командой.

Отец тоже требовал закрыть ставку.

Тимур отказался всем.

Пока не решил сам.

— Вы хотите защитить его репутацию, — сказала я.

— Конечно.

— Даже ценой моей.

— Я предлагаю защитить обе.

— Невозможно защитить мою репутацию заявлением, что всё было шуткой.

— Можно снизить интерес.

— И сделать меня соучастницей лжи.

— Формулировка обсуждается.

— Смысл нет.

Я встала.

— Спасибо за встречу.

Александр Орлов тоже поднялся.

— Вы не возьмёте документы?

— Нет.

— Хотя бы условия образовательной программы.

— Если фонд хочет сохранить грант, пусть сохранит его без соглашения.

— Комиссия принимает независимое решение.

— Тогда не вмешивайтесь.

— Вы противоречите себе. Сначала просите вернуть проект, теперь требуете не вмешиваться.

— Верните то, что забрали по вашей инициативе. А дальше не вмешивайтесь.

Он ничего не обещал.

Только протянул руку.

Я пожала.

— Алиса Сергеевна, — сказал Александр Орлов. — У канала есть ресурсы и информация, которых не должно быть у обычных студентов. Будьте осторожны.

— Это предупреждение?

— Совет.

— Вы знаете, кто администратор?

— Нет.

— Подозреваете?

Пауза была короткой.

Но она была.

— Я подозреваю, что история сложнее, чем конфликт между студентами.

— И всё равно хотите, чтобы я замолчала.

— Именно поэтому.

— Тогда тем более нет.

Я вышла.

В лифте руки начали дрожать.

До этого я держалась.

Отвечала, спорила, анализировала формулировки. Теперь, когда двери закрылись, я увидела в зеркале испуганную девушку, отказавшуюся от оплаченного образования, жилья и гарантированной работы.

Это могло изменить всю мою жизнь.

Мама работала бы меньше.

Мне не пришлось бы считать деньги.

После выпуска меня ждала бы должность, а не бесконечные стажировки.

В другом университете никто не знал бы про ставку.

Можно было начать заново.

Цена казалась почти разумной.

Несколько фраз.

Подпись.