Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 57 – Мира Лаверн

Сердце билось так громко, что я почти не слышала ничего вокруг.

Не слышала шагов Жени за стеклом.

Не слышала телефонов.

Не слышала даже собственных мыслей.

Пока Тимур внезапно не замер.

Его ладонь на моей талии напряглась.

Он перестал отвечать.

Я отстранилась, тяжело дыша.

— Что?

Тимур смотрел не на меня.

Поверх моего плеча.

На основную камеру.

Сначала я решила, что он испугался. Передумал. Вспомнил ставку или понял, что поцелуй станет ошибкой.

Потом проследила за его взглядом.

Камера, которую Женя выключила физической кнопкой, была направлена прямо на нас.

На её корпусе горел красный индикатор.

Запись шла.

Красный индикатор горел меньше трёх секунд.

Тимур отпустил меня так резко, словно камера направила на нас оружие. Одной рукой он заслонил объектив, второй выдернул кабель питания из стены. Студийный свет погас вместе с монитором. В комнате остались только аварийная подсветка у двери и синий прямоугольник системного блока.

— Женя! — крикнул он.

Дверь аппаратной распахнулась почти сразу.

— Что случилось?

— Камера включилась.

Женя посмотрела на погасший объектив, затем на нас. Моих губ она разглядывать не стала, хотя по лицу было видно: всё поняла.

— Я её выключила физически, — сказала она.

— Индикатор горел, — ответил Тимур. — Запись шла.

Он не пытался сохранить спокойствие. Впервые я видела его по-настоящему испуганным. Не за команду, деньги или собственную репутацию.

За то, что наш поцелуй мог уже оказаться у кого-то на экране.

Женя метнулась к аппаратной.

— Ничего не включайте. Вообще ничего.

— Сервер отключён, — напомнила я.

— Сервер — да. У камеры внутренняя память.

Тимур снял устройство со штатива. Он держал его осторожно, не касаясь кнопок и разъёмов.

— Карта внутри?

— Должна быть пустая, — ответила Женя. — Я вынула основную. Но у этой модели есть резервный накопитель.

— Его можно достать?

— Можно уничтожить данные.

— А можно передать специалистам.

Он уже набирал номер службы безопасности.

На этот раз я не спорила.

Мне всё ещё казалось, что я чувствую его ладонь на талии. Губы горели, дыхание не успело выровняться, а внутри вместо стыда или сожаления была только одна мысль: не отдавать это им.

Не каналу.

Не участникам ставок.

Не тысячам людей, которые ожидали моего признания, будто имели право получить подтверждение.

Поцелуй был моим.

Первым поступком за последние дни, который я совершила не в ответ на чужую публикацию. Не чтобы доказать Тимуру или зрителям, что они ошибаются. Я поцеловала его, потому что сама захотела.

И именно поэтому перспектива увидеть этот момент в канале пугала сильнее предыдущих утечек.

— Запись никуда не уйдёт, — сказал Тимур после разговора со службой безопасности.

— Ты не можешь знать.

— Камера не подключена к сети.

— Несколько минут назад мы тоже считали, что она выключена.

— У неё физически нет соединения.

Женя выглянула из аппаратной:

— Он прав. После отключения сервера всё сетевое оборудование изолировали. Даже если файл записался, автоматически его передать невозможно.

— А вручную?

— Только если кто-то заберёт устройство.

Тимур прижал камеру к боку.

— Не заберёт.

Он произнёс это так, словно готов был стоять с ней до утра.

Через пятнадцать минут приехали двое специалистов по оборудованию и сотрудник безопасности. Камеру упаковали в защитный контейнер, составили акт и увезли для проверки. До результатов нам запретили пользоваться студией.