Книга После развода. Ты вернешься, но я не прощу, страница 34 – Элли Лартер

Да и вообще, наша с ним связь держалась на чем угодно, но точно не на внешней привлекательности.

Я-то думала, что она держалась на любви, взаимном уважении, доверии... но теперь понимаю, что и это было ложью.

Да уж... зачем тогда вообще мы были вместе?! Я-то его любила, а он меня?!

В любом случае, вид только что вышедшего из душа Матвея меня завораживает.

Мне даже приходится потрясти головой, чтобы мысли переключились на что-то другое...

— Все в порядке?! — спрашивает тем временем Матвей, не понимая, почему я застыла.

— Да, — киваю я, краснея, как помидор... ну или как невинная школьница.

К счастью, уже через несколько минут нам приносят еду — и наш разговор возвращается к теме сибирской кухни.

После еды мы окончательно расслабляемся, болтаем обо всем на свете, рассказываем друг другу смешные истории из нашей жизни, смеемся.

Я даже не замечаю, как после очередной истории Матвей вместо того, чтобы сесть на край своей кушетки, садится на край моей постели.

Зато он сам замечает.

— Ой! — говорит испуганно и вскакивает, как ошпаренный. — Прости, пожалуйста, я не имел ввиду ничего такого...

— Да перестань, — улыбаюсь я расслабленно. — Все в порядке.

— Ладно, — он улыбается в ответ. — С тобой очень интересно общаться. Не помню, когда в последний раз мне было так легко, свободно и весело. Не помню, когда в последний раз у меня получалось отвлечься от всего, что происходит в моей жизни: от работы, отцовства и... и...

Он не договаривает, но я прекрасно понимаю: он про свою умершую жену.

— Все хорошо, — я протягиваю руку и накрываю его ладонь своей ладонью. — Мне с тобой тоже очень интересно, легко и весело.

— Спасибо, — он кивает, а потом вдруг становится очень серьезным: — Но если честно, есть одна проблема...

— Какая?! — не понимаю я.

— Мне чертовски сильно хочется тебя поцеловать...

— Ого, — говорю я, чувствуя, что сразу становится сложно дышать.

— Прости, — Матвей опускает голову и вытягивает свою ладонь из-под моей.

— Нет, тебе не за что извиняться, — шепчу я, пока по всему телу разливается жар. — Я и сама... — замолкаю, не решаясь сказать, что он мне нравится, что я, как малолетняя девчонка, залипла на его мокрые волосы и капли воды на шее, что я и сама хотела бы, может, ощутить его поцелуй...

Только будет ли это правильно?!

Мы ведь взрослые люди, серьезные, ответственные!

Я спрашиваю:

— Разве так можно?!

— Можно, — говорит Матвей и, уже не дожидаясь моего разрешения, притягивается, чтобы поцеловать.

Я дрожу, но с каждым новым мгновением жар внутри становится все более невыносимым, кожа плавится, хочется прижаться к мужскому телу...

И я прижимаюсь, обнимая Матвея за шею и позволяя себя целовать.

Наваждение спадает так же быстро, как возникает, когда в дверь нашего домика вдруг начинают отчаянно стучать.

Мы с Матвеем оба вздрагиваем и, как застигнутые врасплох школьники, почти отпрыгиваем друг от друга.

— Я открою, — говорю тихо и хрипло.

Набрасываю на плечи покрывало, чтобы не замерзнуть, и иду к двери.

— Кто?! — спрашиваю громко.

— Я! — орет из-за двери мой муж. — Открывай сейчас же!

Не зная, зачем, я и правда открываю дверь домика.

Наверное, как минимум для того, чтобы убедиться, что мне не послышалось, и снаружи действительно мой муж.

И да — это он: заметенный снегом, с чемоданом, явно продрогший, злой, как пес.